«Принять смерть» предназначалось дракону.
Меня переместили в мою комнату и опечатали заклинанием ее прежде, чем я успела хоть что-то ему сказать. Он не произнес ни слова, просто положил в постель, мазнул непроницаемым взглядом, проверяя, цела ли я, и исчез снова в портале. Не передать словами, сколько времени я провела, терзаясь в неизвестности. Как он держался? Как с настолько серьезной раной он двигался так непринужденно, хотя кровь, проступившая на черном плаще, запачкала даже мою одежду за несколько секунд, что я была на его руках? И порталы… Как он мог столь бездумно использовать такого уровня магию в своем состоянии?!
Я готова была лезть на стенку.
А что с Ариной, вдруг ее там и бросили, и она одна через лес идет? Она, наверное, с ума сходит не меньше, чем я, а рядом труп.
Я готова была лезть на стенку и выть, проклиная себя и свою глупость, бредовый, практически беспочвенный стыд, из-за которого не сделала самое умное, что могла бы — просто попросить помощи у своего лорда. Своего. И он бы не отказал, ведь он так… Любил?
О, демоны, а что, если он и правда умирает?!
Чувство вины сжирало меня изнутри.
Я почти не думала о Кирсе, старательно гнала от себя переживания из-за его дезертирства. Пребывая в полнейшем аффекте, я даже не волновалась о его кончине. Все терялось на фоне собственной вины перед… драконом."
"Наверное, я была близка к тому, чтобы начать уже не грызть (вообще первый раз от нервности занималась такой гадостью), а по-настоящему есть свои ногти, прежде чем замок на двери щелкнул снаружи.
Опьяненная радостью, я бросилась к нему, но на пороге показался не беловолосый мужчина, а седобородый старик. Я смутно вспомнила, что видела его несколько раз на праздничных церемониях. Магистр Эрнард, декан некромантического факультета и заместитель ректора, а также один из архимагов преподавательского состава.
— Адептка Аймит, мне нужно проводить вас к ректору, — скрипуче, сухо произнес он, поглядев на затормозившую меня с высоты своего положения. При том, что ростом я была выше.
В мутно-дымчатых глазах, не особо скрываемое, виделось пренебрежение. Почему? Это не было просто горделивой привычкой, а именно личностное, как будто я успела ему насолить. Хотя могла ли я назвать себя незаслужившей подобного отношения? Нет, я доставила массу проблем.
Обескураженно кивнула. Как бы ни было тревожно от упоминания нашего великого, уже покинуть наконец комнату для меня было спасением. А ректор должен ответить на все вопросы. По меньшей мере про Шайкана.
