Пахнуло животными, закудахтала потревоженная курица, фыркнула и переступила на деревянном настиле лошадь. Только сейчас я остановилась и огляделась: хлев, курятник, сарай для инвентаря, конюшня, коровник. Вот это я, конечно, забрела…
Не самое подходящее место для ночных прогулок. Нужно было возвращаться, но силы меня вдруг оставили. Навалилась смертельная усталость. Я утомилась бегать и прятаться. Устала быть настороже. Устала от постоянного напряжения. От необходимости быть начеку и держать ухо востро. Устала подозревать…
Устала! Устала! Устала!
Заприметив лавку у стены сарая, опустошенная, упала на нее.
Прислонилась затылком к стене из новеньких струганых досок, вкусно пахнущих деревом. Закрыла глаза.
– Нужно успокоиться. Выдохнуть. Поговорить с Данте. Понять… – сказала вслух.
Думать почему-то не получалось. Голова раскалывалась, а ногти лихорадочно скребли по гладкой ткани – там, где давило и болело. Хотелось вырвать собственное сердце и растоптать за то, что оно и сейчас продолжало выстукивать: «Дан-те! Дан-те!»
Глава 29
За стеной фыркнула лошадь.
Оказывается, я присела отдохнуть возле конюшни. Я любила лошадей еще с прошлой своей жизни. Мы часто приходили сюда с Сашкой и Данте. Смотрели, гладили их, и генерал обещал обучить Сашку верховой езде. Мы были настоящей семьей в такие моменты, и воспоминания о них наполнили сердце теплом. Наверное, поэтому так захотелось погладить лошадок.
Решив, что это станет отличной терапией, я вошла внутрь. Густо запахло животными и сеном.
Магические светильники тускло освещали ряды стойл. В крайнем поднял голову соловый мерин и, узнав меня, приветственно закивал.
– Привет-привет! – поздоровавшись с ним, я невольно улыбнулась и потянулась за яблоками и морковью, которые всегда были припасены в бочонке у входа.
Угостив яблочком мерина, погладила его по бархатному носу и зашагала дальше вдоль стойл. Здороваясь с лошадьми, называя их по именам и угощая лакомством. Удивительным образом это помогло мне обрести душевное равновесие.
Соблазнившись задорным чавканьем, обтерла одно яблоко о платье и откусила с хрустом. Сморщилась от яркого кисло-сладкого вкуса. Желудок тут же подвело от голода, и я вспомнила, что ела последний раз еще перед обедом. Потом было не до того, а застолье и вовсе не состоялось.
Когда эмоции поутихли, я принялась прокручивать в голове подслушанный разговор.
Что именно меня так потрясло? Что я имею в сухом остатке?
– Данте – отец Александра. Настоящий.
