Зажмурившись, прижалась к ним своими губами, замерла, захваченная водоворотом ощущений, которые бурлили во мне. Дыхание Виттора участилось, но он даже не предпринял попытки коснуться меня. Смущение отпускало, уже смелее я перебросила ногу через бедро Виттора, оседлав его и устраиваясь на его коленях.
Вновь просыпа́лись страхи. Но я боялась не Виттора. Боялась тех чувств, что сейчас испытывала. Воодушевление, волнение и возбуждение. Только не к нему!
Заметил ли Виттор изменения во мне или почувствовал, какая война происходит в моих мыслях, только он сказал:
– Настя, мы можем продолжить ужин и не перебираться в спальню.
Он улыбнулся, касаясь кончиками пальцев моей щеки, а потом медленно запустил их в волосы и начать массировать голову.
Вопреки словам взгляд его пылал желанием. Впервые я чувствовала в нем что-то необычное, скрытое от глаз, что-то, что пыталось вырваться, заявить о себе.
– Я хочу, чтобы вы…
– Ты… – сразу исправил он.
– …ты отменил свой запрет.
Его пальцы замерли, перестали массировать, потом он вообще убрал руку.
Желание в его взгляде сменилось разочарованием.
– Он уже отменен. Ты можешь выходить из покоев, как и раньше, – холодно произнес он.
Потом мотнул головой, будто одергивая себя. Его ладони вдруг переместились на мои бедра и под мой вздох удивления притянули к его телу. Секунда, и я уже прижата к нему так тесно, что между нами нет ни миллиметра свободного пространства. А я ощущаю, как напряжены его мышцы под моими пальцами, чувствую силу его возбуждения.
– Поцелуешь? – хрипло прошептал он прямо в мои приоткрытые губы.
Мне кажется, если бы я отказалась, он бы отпустил. Но проверять эту догадку я не стала, пораженная его порывистостью и совсем нелогичным вопросом. Наши губы сплелись в каком-то отчаянном поцелуе, наполненном страстью, сомнениями и горечью моего поражения. Потому что мне нравился этот поцелуй, нравились его объятий.
Руки Виттора пробежались от моих коленей вверх, задирая длинный подол платья.
Я задрожала, когда его ладони достигли бедер, прикрытых лишь тонким кружевом. Хотя это белье больше открывало, чем прикрывало. Мир резко качнулся, когда Виттор положил меня на софу. Раздвинул мои ноги, отодвигая платье. Вспомнив, какое на мне белье, я жутко смутилась, а ему, кажется, понравилось. Он со стоном припал губами к моему колену, обжег легким укусом чувствительную кожу. А потом, не совладав с собой, снял с меня кружевные панталончики.
