Меня выдало только то, что я решительнее настоящей Элены? И главное – что теперь будет?
— Я… — начинаю я, но слова застревают в горле.
— Молчите, — вдруг говорит он. — Не отвечайте. Потому что, если вы признаётесь... я должен буду рассказать господину Деролону. Лучше ответьте на вопрос, в чём был ваш с Эленой план? Вы собирались усыпить его бдительность, а после передать ей ребёнка? И как вам удалось подделать метку истинности?
Я молчу. Воздух в подвале такой плотный, что им становится сложно дышать. В этот момент мне отчего-то хочется, чтобы у нас прорвало ещё одну трубу.
Решать подобные проблемы оказывается куда проще, чем придумывать, как выкрутиться из сложившейся передряги.
Глава 33
Колени подкашиваются, и я медленно сползаю по холодной стене, судорожно прижимая к себе спящего малыша. В ушах звенит, а перед глазами всё плывёт от подступающих слёз. Он знает. Рам каким-то образом понял, что я ненастоящая Элена.
— Как… — мой голос срывается, и я сглатываю комок в горле. — Как давно ты догадался?
Свет от лампы в его руках отбрасывает причудливые тени на каменные стены, превращая знакомое лицо помощника в жуткую маску.
Или может, это мой страх искажает реальность?
— Я видел Элену до родов, – его голос звучит непривычно жёстко. — Вы ведёте себя иначе. Другая походка, манеры. Сперва я списывал это на последствия рождения ребёнка, но контраст слишком резкий. Тем более ваши навыки управления постоялым двором. Элена не знала и не умела ничего подобного.
Истерический смешок вырывается из груди.
Надо же, меня выдали такие мелочи! А я-то думала, что хорошо играю роль аристократки этого мира. У Элены же должно было быть какое-то образование? Кристард не взял бы первую попавшуюся оборванку с улицы.
— И что теперь? — шепчу я, гладя малыша по спинке. Он всё ещё мирно спит, не подозревая, что его мама — самозванка из другого мира.
— Значит, признаёте, что вы не настоящая Элена? — Рам хмурится, делая шаг ближе. — Вы одна из тех женщин, которым помогла Рильда? Изменили внешность, чтобы.
..
— Нет! — слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. — Всё гораздо сложнее. Я... даже не из этого мира.
Тишина, повисшая в подвале, оглушает. На миг мне даже кажется, что я оглохла, но потом обострившийся до звона слух начинает улавливать стук собственного сердца и дыхания. От этого делается ещё страшнее.
Красивое лицо Рама вытягивается, кажется, он ожидал услышать что угодно, но не это.
И только сейчас до меня доходит, что я сделала.
