Вместо того чтобы со звоном удариться о пол, он рассыпается серой дымкой, как будто был соткан из утреннего тумана.
Звук падения — или, возможно, мой сдавленный вскрик — пробуждает Кристарда. Он открывает глаза, сонно моргает и приподнимается на локте, морщась от боли.
— Что... происходит? — его голос хриплый от сна.
Я застываю, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватывает от паники. Что я скажу ему? Как объясню то, чего сама не понимаю?
Рам отпускает моё запястье, и я чувствую, как на коже остаются следы от его пальцев — позже там будут синяки.
Он отступает на шаг, и выражение его лица становится непроницаемым. В его тёмных глазах я вижу решимость и что-то ещё — знание, которое мне недоступно.
— Лорд, — говорит он ровным тоном, не сводя с меня взгляда. — Я услышал шум и решил проверить, всё ли в порядке.
Пауза. Бесконечная, как вечность.
Моё сердце колотится так сильно, что, мне кажется, они оба должны слышать его. Кристард переводит взгляд с Рама на меня, замечает моё бледное лицо, дрожащие руки.
Похоже, наши голоса будят и Кселарона, который сладко потягивается в своей кроватке и начинает кряхтеть. Нужно будет покормить его, но я не могу ни пошевелиться, ни отвести взгляда от помощника Кристарда.
— Элена? — последний тоже это замечает, в его голосе слышно беспокойство. — Что с тобой?
Я открываю рот, но не знаю, что сказать. Правду? «Прости, дорогой, я только что пыталась убить тебя во сне, но твой помощник помешал мне»?
Или солгать? Придумать какую-нибудь историю, которая объяснит мой испуганный вид и присутствие Рама в нашей спальне на рассвете?
Рам всё ещё смотрит на меня, и в этом взгляде читается вопрос.
Ждёт, что я скажу или сделаю. Решает, должен ли он вмешаться. Защитить своего господина или... меня?
За окном вскрикивает ранняя птица, возвещая о начале нового дня. Солнечный луч пробивается сквозь щель в шторах и падает на постель между мной и Кристардом — золотая линия, разделяющая нас.
И я понимаю, что всё сейчас зависит от следующих слов, которые прозвучат в этой комнате.
Глава 41
— Элена? — снова спрашивает Кристард, его голос звучит уже настойчивее. — Что происходит? Почему вы оба стоите здесь, как два изваяния?
Я судорожно сглатываю, чувствуя, как пересохло горло. Бросаю быстрый взгляд на пол, туда, где должен был упасть нож. Но там ничего нет – ни металлического блеска, ни даже следа серебристой дымки. Будто ничего и не было."
"Но красные следы на моём запястье говорят об обратном. Они настоящие.
