И как только к борту подъезжает узкий трап, велю Грише.
– Водителю скажи, едем в центр.
Тупо пялюсь дорогой на город, встречающий нас на рассвете. Красиво, жеваный крот! Как же красиво.
Сюда бы приехать с Владой. Прогуляться по набережным. Усесться в катерок неподалеку от Спаса на Крови. Накрыться вдвоем одним пледом. И обнявшись, жадно глазеть по сторонам, словно приехавшие из глубинки туристы. Но главное, чувствовать тепло любимой, прижавшейся к твоей груди.
От глупых мечтаний отвлекает тренькающий айфон.
Начальник службы безопасности беспокоится.
Оно и правильно. Ему положено.
– Ростислав Владимирович, – рокочет в трубку. – Я могу поинтересоваться, куда ты направляешься? К Саблину в пасть, что ли?
– Угадал, Тимурчик, – роняю лениво. – Есть тут одна мыслишка. Хочу проверить.
– Это опасно, Слава, – бухтит он. – Я сейчас пришлю подкрепление.
– Да ладно, – фыркаю я. – Никого мне не надо. Я быстро. Хочу убедиться кое в чем.
– А поручить специально обученным людям? – с укором роняет Тимур.
– Иногда проще все сделать самому, – отрезаю я, утомившись от разговора.
Лениво наблюдаю, как широкий тяжеловесный Майбах с грацией слона протискивается в узкий переулок, а затем выезжает на широкую улицу, сплошь застроенную доходными домами.
«Хорошо жили господа капиталисты», – думаю, выходя из машины. Задрав голову, разглядываю дом купчихи Татьянчиковой, где давным-давно окопался Саблин. Но в шестиэтажном здании дореволюционной постройки, сучий потрох занимает лишь первые три этажа. А вот кто расположился выше, ни в одном отчете не указано.
Морщусь недовольно. Терпеть не могу лажи. Полетят головы. Но прежде мне самому надо разобраться.
– Ростислав Николаевич, – слышится сзади вскрик Гриши. Не уследила нянька за дитем. Ох что будет!
Отмахиваюсь на ходу.
«Не до тебя сейчас, перец!» – Губы кривятся в глумливую ухмылку.
«Тебе тоже достанется», – мысленно обращаюсь к помощнику. И неожиданно замечаю маленький скромный баннер, установленный под деревом на узком газончике.
«Клиника „Наш дом“», – читаю и перечитываю снова.
Еще раз сверяю адрес. Так и есть! Четвертый этаж Саблинского особняка.
«Как же так! Почему сразу никто ничего не проверил? Не поинтересовался, мать вашу!» – тупо пялюсь на часы приема.
Заорать хочется от безысходности. Вернее, завыть. Выходит, Влада ни в чем не виновата. Она действительно была у врача. Узнала… И позвонила мне от переизбытка чувств.
А я… накосячил. Два года коту под хвост. Два года!
Мой сын растет без отца.
