– Но договор-то подписан с вами, – усмехаюсь, отключая сеанс связи. И тут же попадаю под удары Владиных кулачков.
– Сволочь! Гад! Ты все порушил! Ненавижу тебя!
44. Ничего не бойся!
Ростислав
Легко перехватываю занесенную для удара руку. Притягиваю девчонку к себе. А сам кошусь на кресло, где держась за спинку перебирает ножками наш сын.
– Не бойся Измайлова. Я ему рога пообломаю, если только сунется…
Рывком прижимаю Владу к себе. Обхватив одной рукой за плечи, пальцами другой веду по бархатистой девичьей щеке.
– Я тебе все организую, зайчона, – шепчу хрипло. И мечтаю лишь об одном. Когда мы вновь окажемся в одной постели.
– Что? – шипит она, откидывая мою руку. – Что ты можешь построить, Слава? Ты способен только разрушить… Все. Любовь. Отношения. Веру в людей!
– Погоди, – перемещаю ладонь на затылок.
Плевать на гневное сопение и локоток, упершийся мне в грудь. В висках стучит от дикой ярости. А слепая ревность черной пеленой затопляет разум.
– Ты решила отдаться Измайлову? Так измеряешь успех? Я правильно понял?
– С ума сошел! – выдыхает она.
Маленькая мягкая ладонь хлестко бьет по щеке.
– Меня-то за что? – выпустив из объятий вероломную девицу, потираю место удара. – Что я тебе сделал, Влада?
– Тебе больно? – вскрикивает она.
А маленький негодяй подпрыгивает на кресле и заливается смехом.
– Прости, – охает она. – Я не хотела… Хотя зачем я вру? Хотела. Еще как хотела, Слава. Все два года только об этом и мечтала…"
"Щеки заливаются густым румянцем. Влада инстинктивно прижимает руки к лицу, словно боится выдать свои чувства.
А мне хочется зацеловать эти пунцовые щеки. Заставить девчонку гореть. Только не от стыда, а от страсти. Пусть постонет, но только приближаясь к пику.
– Полегчало? – спрашиваю с усмешкой.
Снова притягиваю девчонку к себе. Она не трепыхается. А стыдливо спрятав лицо на моей груди, скулит тихонечко.
– Господи, как стыдно… Я не должна была…
– Зайчона, – целую в висок. Провожу ладонью по волосам, ощущая их мягкость. Чувствую, как за грудиной трепыхается сердце, разгоняя по венам красные тельца.
– Девочка моя, – шепчу хрипло. – Я много горя тебе причинил. Но видит бог, не со зла. Кто-то использовал нас. Обвел как губошлепов вокруг пальца… Мне только ты нужна. Я во всем разберусь. Слышишь?
Пытаюсь приподнять лицо и посмотреть в глаза. Но бесполезно. Влада плачет, уткнувшись носом куда-то в мою ключицу.
– Слава… Почему так? – всхлипывает навзрыд. – Кому мы могли помешать?
– Я разбираюсь, зайчон, – шепчу успокаивая.
