— Пожалуйста…"
"— Я не собираюсь сливаться ни через месяц, ни через четыре, — перебивает он меня. — И меня пиздец как бесит то, что ты думаешь иначе, — слышу эту злость в голосе. Хоть он и звучит приглушенно, но буквально вибрирует нотками сдерживаемой ярости.
Только я набираю в грудь воздуха, чтобы обосновать свои опасения тем, что он уже так делал, начинает трезвонить телефон. Нет необходимости смотреть на экран, благодаря характерной мелодии понимаю, что вызов от Кости.
Мама в последнее время отдает предпочтение скайпу, а по ватсапу со мной продолжает связываться только Измайлов.
Безусловно, я не собираюсь с ним разговаривать при Тихомирове. Но… Тимур сам вытягивает смартфон из кармана моих шорт. Выражение лица, с которым он принимает видеозвонок, трудно описать. Таким агрессивным я лично видела его исключительно на ринге. Он даже ничего не говорит, лишь смотрит в камеру. Костя перестает улыбаться и, прежде чем я успеваю что-то сказать, спешно обрывает вызов.
— Зачем ты это сделал? — злюсь и пытаюсь отобрать свой телефон у Тихомирова.
Но он отгораживается от меня и, черт возьми, читает нашу с Измайловым вчерашнюю переписку. Ничего такого там, насколько я помню, нет. Однако сам факт того, что Медведь позволяет себе такие вещи, возмутительный!
— Сейчас же отдай мой телефон!
Он не реагирует. Продолжая одной рукой удерживать меня в стороне, второй быстро набирает сообщение.
Набирает и, черт возьми, отправляет. А затем… Мне прекрасно видно, как он жмет на троеточие в верхнем левом углу.
— Не смей! — выпаливаю, как только догадываюсь, что он делает.
Но Тихомирову, естественно, плевать на мои слова. Он уверенно жмет дальше, пока посреди экрана не выскакивает окно блокировки контакта. Еще одно нажатие, и только после этого отбрасывает телефон на кровать.
Смотрит на меня. Непродолжительно.
Сказать ничего не удается, только рвано выдохнуть, как Тимур прокручивает меня и прижимает спиной к своей груди.
— Ты больше не можешь с ним трахаться, — выдыхает мне в шею и притискивает еще сильнее к себе.
Дышать тяжело, но его слова вызывают во мне новый всплеск негодования.
— Как я могу спать с ним сейчас? По телефону, что ли?
— Вы так делали? — его голос становится ниже и грубее, а все тело — словно каменным.
