А я заторможенно моргаю и рвано хватаю воздух, изумляюсь тому, что в этот момент главным оказывается не физическое воздействие, и даже не боль, а вся совокупность ощущений и осознание того, что Тимур Тихомиров снова во мне.
Я не могу от него отстраниться эмоционально и воспринимать процесс нашего соединения отрешенно, как физиологический акт. Не могу. Я начинаю дрожать. А точнее, буквально непрерывно трясусь и таю под ним, как майский мед.
Чувствую не только член, который, пробурив внутри меня забытую тропинку удовольствия, до боли распирает мои внутренности.
Я ощущаю каждый волосок на теле Тимура, жар его кожи, сокращение мышц и беспорядочную токовую пульсацию, которая идет от него в меня. А может, наоборот, от меня в него… И потом уже обратной волной бьет. Точечно и непрерывно.
— Ты лучшая, — выдыхает Тихомиров. Это не то признание, которое ждет девушка. Но тон меняет и действительно возвышает. — Теперь я это понимаю.
Ответить не успеваю. Он прижимается к моим губам своими губами.
Совершает обратное движение бедрами и, скользнув в мой рот языком, одновременно с этим снова вгоняет в меня член. Невольно кусаю его и стискиваю бедрами. Тимур вздрагивает, да так, что под нами кровать качается, и кусает меня в ответ. Я, как проводник тока, едва ли не дотла сгораю. А он, не прекращая целовать, принимается отрывисто и вместе с тем энергично меня трахать.
За четыре года одиночества я нередко пыталась сама получить разрядку. И каждый раз на это уходило как-то мучительно много времени.
Порой и вовсе ничего не получалось. Сейчас же… Я смотрю на Тихомирова, ощущаю его вкус и запах, чувствую его каждой клеточкой своего тела и понимаю, что стремительно дохожу до того самого желанного предела. Сначала пытаюсь это как-то остановить. Сопротивляюсь своему удовольствию. Но недолго… Долго противиться нет никаких шансов. Тимур мне их не оставляет. Ловит мои запястья, когда хочу его отстранить. Уводит руки себе за голову, и я, выпуская ему в рот серию шумных гудящих вздохов, скольжу по крепкой и влажной шее ладонями.
Сама глажу Тихомирова, ласкаю и обнимаю."
"Внизу живота растет напряжение. Закручивается в тугую пружину. Прикрывая глаза и вжимая затылок в матрас, даже не сразу замечаю, что Тимур отрывается от моих губ и, не прекращая двигаться, смотрит в лицо. Мои щеки и верх груди горят, будто пламенем объятые. Ресницы трепещут. Фрагментами вижу горящий взгляд Тихомирова.
