Похоже, из нее рвется что-то важное, но природная стыдливость тормозит и не позволяет это озвучить. А у меня в тот миг не хватает ни терпения, ни смелости, чтобы расспрашивать.
Соблюдаю осторожность, но едва удается прорваться сквозь преграду и войти в нее до конца, срываюсь.
Блядь, я так долго этого ждал… Блядь, она моя… Блядь, она только моя…
Упиваюсь мыслями, потому что толком насладиться, да просто полноценно вкусить удовольствие, не успеваю. Толчка три, и я позорно финалю. Оргазм, который разрывает мое тело, оглушающий и до боли яркий.
Молча прожить, как обычно, нет никаких шансов. Я стону и сам поражаюсь этому громкому отрывистому звуку.
Хорошо, что Полина, похоже, не особо понимает, как именно все должно быть. И судя по тому, с каким изумлением сама достигает пика уже в следующий наш акт, вообще не ждала чего-то конкретного. Она не проявляет активности, просто позволяет мне себя целовать, трахать и трогать. Но, мать вашу, меня рвет на куски от похоти, будто я что-то новое сегодня пробую.
Не могу прекратить это безумие. И когда мне кажется, что Полине нужна передышка, вместо того, что позволить ей это, я зацеловываю ее тело и трусь об нее так долго, что несколько раз в процессе этого отдыха Птичка кончает.
Мне очень нравится ощущать ее влажную и нежную плоть без всяких преград. Но перед тем как войти в нее, я всякий раз заставляю себя натянуть презерватив.
Я схожу с ума от ее уникального запаха. От того, как по-особенному она ощущается. От огня в ее глазах. И от всех тех реакций, которые она пробуждает во мне.
Сердце с оттяжкой глухо бахает в груди. Разносит по всему организму кипучую кровь. В висках и других точках контроля выбивает максимум.
Но остановиться я не могу.
Это сумасшествие, подобно какой-то неизведанной болезни, не отпускает нас на протяжении всей ночи. А утром звонит тот самый спонсор и сообщает, что встреча с промоутером назначена.
25
Птичка
Встречаю его взгляд, и сердце замирает, попутно приостанавливая работу всех остальных органов.
Я сильно волновалась четыре года назад, когда мне предстояло впервые лечь с Тимуром в постель. Но то, что происходит сейчас, не идет ни в какое сравнение с теми ощущениями. Эмоции во мне бурлят с такой силой, что попросту становится страшно. Страшно, что я не справлюсь со всем скоплением трескучих, как оголенные провода, чувств. Они такие противоречивые… И такие мощные… Они пугают меня до ужаса.
Ведь я лишь сейчас осознаю, насколько уязвима перед Тихомировым.
