Лишь у подъезда останавливаюсь, чтобы найти Тихомирова глазами. Замечаю его черный Мерседес, когда Тимур мигает мне фарами и включает в салоне свет. Ждет, что сяду к нему в машину. Понимаю это и еще сильнее дрожать начинаю. И не зря… Едва забираюсь внутрь, единственный воздух, которым мне приходится дышать, оказывается его личный запах с щедрой примесью какого-то вызывающе-крепкого парфюма.
У меня начинает кружиться голова, и все тело как будто тяжелым становится. Опять эти странные реакции… Уверена, что машина немаленькая, но мне в ней сходу становится тесно.
Тимур слишком близко находится и смотрит прямо на меня, тогда как я понять не могу, что передает этот взгляд.
Наверное, сейчас он повторит примерно те же слова, что и четыре года назад, только в отношении Миши. Готовлюсь к этому. Обещаю себе, что вынесу все стойко и спокойно с ним распрощаюсь. Отболит и наладится. Через пару минут я снова обниму сына и прочитаю ему сказку. Все у нас будет хорошо.
Главное, что есть я. Никто кроме меня Мишу больше любить не способен, и, конечно же, никакой «воскресный папа» ему не нужен. Да какой там «воскресный»? Тихомиров по полгода проводит за границей, а если и находится на территории России, то в сердце столицы. Завтра поеду в «Меркурий» и попрошусь обратно на работу. Инга Игоревна, может, и поворчит, но у нас ведь постоянная нехватка кадров, а у меня опыт…
— Визы будут готовы второго января, — говорит Тимур и возвращает мне часть документов.
Какие-то справки падают мне на колени, мама не потрудилась сложить их в файл. Вижу все, кроме загранников… Мой гражданский паспорт. И самое главное — Мишино свидетельство о рождении. Визы будут готовы? Несколько раз рассеянно моргаю, пытаясь понять, в какой момент все пошло вразрез моему представлению. — Вылетаем четвертого чартерным рейсом прямиком в Майами. За тобой, — ощутимая пауза, — и ребенком заедут в десять утра."
"Он говорит, а я продолжаю смотреть на дату, указанную в свидетельстве, лично для меня красноречивую и обличающую — 28 июля 2016 года, чуть меньше семи месяцев после того самого Нового года… Тихомиров не заметил? Или он попросту не помнит, когда мы переспали? Он не помнит даже этого? Да, я понимаю, что для мужчин все немного иначе, и обычные даты они редко фиксируют в своей чертовой памяти, но наша… Это ведь Новый год! Невозможно забыть.
