Кажется, Миша тоже за пару дней притомился.
После душа мы, как обычно, вдвоем с Тимуром укладываем сына в кровать, когда он вдруг спрашивает:
— Долго мы еще тут будем? Я бы уже хотел в Россию. В свой садик. Я же вернусь в свой садик?
— А почему ты хочешь в Россию? — тут же начинаю волноваться. Тихомиров молчит, только внимательно наблюдает за сыном. — Тебе не нравится этот садик?
— Нравится, — говорит, к моему облегчению, Миша. — Просто я хочу всем рассказать, что у меня тоже есть папа! Веронике Юрьевне, Максу, Боде, Славке… Всем! Они же… Они попадают, когда я расскажу, что мой папа настоящий чемпион мира, — выдыхает и заливисто смеется.
— И я буду! Всего мира!
— Конечно, Медвежонок, — ласково отзываюсь я, пока Тихомиров продолжает молчать. Кажется, ему трудно это слушать. Поджимая губы, напряженно раздувает на глубоком вдохе грудь. — Всем расскажешь. Обязательно. Только сначала папа должен выиграть бой. А для этого нужно тренироваться, помнишь?
— Естественно, — важно отзывается сын.
С недавних пор подхватил это слово. Выговаривает с трудом, но очень старается. — Я тоже хорошо тренируюсь. Правда, папа? У меня круто получается?
— Бомба, — хрипловато выдыхает Тимур.
У меня не было возможности наблюдать за их тренировками вживую, поэтому я поручила маме записывать видео. Тихомирову идея тоже понравилась. Он как-то так сказал: «В будущем эти кадры будут бесценными». Я сразу не поняла. Наверное, потому что не отношусь серьезно к мечтам Миши о чемпионстве.
А вот Тимур, получается, безоговорочно верит в его успех. Для меня же важнее видеть их общение и взаимодействие. В записи сочетание тоненького фальцета сына с низким и сильным голосом Тихомирова вызывают особый трепет в моем сердце. Многие кадры по несколько раз пересматриваю."
"Поддавшись порыву, на выходе из Мишиной комнаты сама к Тимуру прижимаюсь и крепко его обнимаю. Знаю, что он сейчас уйдет спарринговаться и вернется только через час. Отпускать не хочу, хоть и понимаю, что должна.
Впервые меня одолевают столь мощные эмоции. Кажется, я даже не могу их контролировать. Мне ведь не свойственно ничего подобное. Я не склонна проявлять инициативу. Боюсь первой делать шаг навстречу… Но сейчас скольжу ладонями по плечам Тимура и тянусь к нему губами. Не целую, а набрасываюсь на его рот. Нет, для других это, должно быть, нормально. Однако сама я расцениваю свои действия как нечто непристойное. Расцениваю и продолжаю.
