— Я не кричу.
— Я ведь только приехала. Соскучилась. А ты сразу…
— Ладно, — выдыхаю я. — Потом разберемся.
Сама себе не представляю, как.
— У меня жесткий затык в сюжете, — тут же переключается на свою любимую тему. — Рассказывай, давай! Что у вас тут происходит? Как Тимур узнал о Мише? Как отреагировал? Как вы планируете его воспитывать?
— Мама, — в голос стону. — Ты полчаса в доме, а уже за свое? Скажи еще, что приехала не с Мишей помогать, а на разведку!
— Не скажу! — фыркает. — По внуку я тоже соскучилась.
И не раз об этом сказала. Искренне!
— Тоже…
— Так что? Бушевал Тимурка? — улыбается, будто это смешно.
Аж глаза блестят.
— Мне работать пора, — сухо объявляю я. — Вечером тебе помогу с остальными вещами. Тимур в половине десятого укладывает Мишу, и до окончания его третьей тренировки я свободна.
— А потом что? — задает мама вообще-то логичный вопрос.
Потом что? Как это назвать? Что между нами происходит? На каких условиях, если не считать предложенного мной перемирия? В рамках каких отношений? Ну, не рабочих же…
— Мы с Тимуром временно живем вместе.
— Ай-й-й-й…
Если бы я не знала маму, испугалась бы, что она сейчас упадет в обморок. Но я ее знаю, и эти театральные штучки стараюсь игнорировать.
— Мы делаем это ради Миши, — говорю и сама себе не верю.
А мама так вообще всплескивает руками и замирает со скептическим выражением лица. К сожалению, долго молчать она не умеет. Как и держать свое мнение при себе.
— Никогда ты не умела врать, доня.
— Хорошо, что все вокруг меня умеют!
— Это кто же? — глаза снова загораются. — Ну-ка, ну-ка…
— Так, все, — решительно выдыхаю и направляюсь к двери. — Миша вот-вот вернется.
Мама, конечно же, неотступно следует за мной по пятам. И едва мы слышим во дворе шум голосов, обе выходим на террасу.
Миша с разбега влетает Тимуру на руки, Инга приближается менее торопливо.
— Привет, папа!
— Привет, сын!
— Такой молодой, и уже папочка, — с улыбкой мурлычет Инга.
По-другому не знаю, как эти интонации назвать.
Мою грудную клетку будто кислотой заливает. Ревность — ужасное, неконтролируемое и очень болезненное чувство. Сходу в жар бросает, и кончики пальцев немеют.
Даже у мамы улыбка пропадает.
— Это что еще за профура? — с приглушенным возмущением выдыхает она.
— Няня, — хмыкаю я, делая вид, что меня эта ситуация не заботит.
— И кого она тут нянчит?
— Мам… — зову, но та не реагирует. — Твой воинственный настрой меня пугает.
