На пляж ночью в одиночку спускаться страшно, но, судя по всему, он ушел именно туда.
Выхожу на террасу и притормаживаю на последних ступенях. Топчусь, поглядывая на свои комнатные тапочки. Затем все же скидываю их и ступаю на прохладный песок босиком.
Неуверенно бреду вдоль океана и старательно вглядываюсь в темноту. К счастью, достаточно быстро обнаруживаю Тимура. Он идет медленно. У меня есть возможность нагнать его, если побегу. Еще пару секунд колеблюсь… И бросаюсь за ним. Тихомиров останавливается и оборачивается раньше, чем я успеваю до него добраться.
Удивленно приподнимает брови, а у меня в ту же секунду до боли сжимается сердце.
— Ты дал мне деньги и сказал, что они на случай, если возникнет проблема, — задушенно говорю я, едва только торможу в метре от него."
"Вообще-то кричу, и не столько, чтобы перекричать шум волн… Потому что переживания разрывают меня с той же силой, что и четыре года назад.
— Но я не имел в виду аборт, — выкрикивает в ответ Тимур, и сейчас в его голосе нет злости.
Это другие эмоции. Их так много в его глазах… Он очень расстроен. Впервые понимаю, что ему больно так же, как и мне. Ему больно… Господи… Не должна, но тут же хочу унять эту муку. Стереть и закрыть собой. Забрать все, что можно.
Но если я обниму его, разговор снова не будет закончен.
— Я чувствовал себя хреново, — признается неожиданно Тимур. — Из-за того, что мы переспали, и я сразу же уезжаю, — поясняет и замолкает. Долго смотрит мне в глаза, я дышу с трудом.
Громко и натужно. — И из-за того, что оставляю тебя. Мне тоже было трудно это сделать, — едва эти слова слетают с его губ, у меня из глаз выкатываются слезы. Те, которые я четыре года назад так и не позволила ему увидеть. А сейчас стою и не пытаюсь спрятать. — Я отдал тебе половину того, что у меня было, с мыслями, что тебе нужнее. Знал, что ты от Артура финансово зависишь. После того, как мы были вместе. Пусть и одну ночь. Я посчитал, что вправе тебе помочь. Но я… Даже мысли не допускал тогда, что ты забеременеешь.
В любой другой подобной ситуации я бы почувствовала себя глупой из-за того, что накрутила себе то, чего на самом деле не было им сказано. Но сейчас мне просто больно. Настолько больно, что дышать трудно. Я ведь столько слез из-за него выплакала. Не только за себя обиду эту держала. За Мишу тоже. А это, поверьте мне, намного-намного больнее.
И вот теперь я узнаю, что все это неправда, и все мои страдания были напрасными.
