Что? Что я могу ей сказать?
Видеть ее не могу. Второй раз будет только хуже. Чувствую это. Понимаю.
И в ту секунду я собираю все свои силы, а их я, что бы Артур ни говорил, раскачал на совесть. Сгребаю всю волю и безжалостно вырываю из мыслей Полину Птенцову.
32
Птичка
— Что? — выдыхает Тихомиров и замирает с открытым ртом. Третий раз за эту неделю вижу у него настолько оторопелое выражение лица. — Может, я и дебил, но не настолько. Об аборте точно ни хрена не говорил, — рявкает и встает с кровати.
Сердито натягивая штаны, даже не смотрит на меня. А я сама не соображаю, что еще сказать. Когда он резко оборачивается ко мне, вздрагиваю и отшатываюсь.
— Ты же специально это сейчас говоришь, чтобы меня выставить конченым мудаком, а себя — жертвой поярче, — бросает в бешенстве. — Можешь прекращать, ладно? Не заберу я у тебя ребенка. Слово даю, — дожимает, не меняя интонаций. — Не в моих интересах делать сына несчастным. Я знаю, что такое безотцовщина. Знаю, что такое жизнь с отчимом.
Без второй половины, думаю, примерно то же. Если не хуже. Я своему сыну такого не хочу. И ты, Полина, подумай, что делала и что продолжаешь делать. Потому что все это… хуета какая-то, — заканчивает он яростно.
— Куда ты идешь? — все, что у меня получается выдавить, когда Тихомиров направляется к двери.
Он оборачивается, но обратно ко мне не идет. Прожигая злым взглядом, берется за хромированную ручку.
— Мне нужно остыть, иначе… — замолкает, и я понимаю, что он сдерживает что-то очень и очень неприятное.
— Но тебе нужно отдыхать…
— Тебя только это волнует? — снова взрывается Тимур, а я даже не понимаю, за что он на меня так злится. Почему его так задевает каждое мое слово? И даже то, что я о нем беспокоюсь. — Не смогу я уснуть, — добавляет более спокойным тоном.
— Тогда можно я с тобой?
Хочу объясниться до конца. Я устала от постоянного накала между нами.
— Нет, нельзя, блядь, — грубо отрезает Тихомиров. Бурно переводит дыхание, полосует меня взглядом и только после этого снова берет под контроль эмоции.
— Просто оставайся здесь, Полина.
Старая Полина, та самая Птичка, которая ему когда-то нравилась, непременно послушалась бы… Но сейчас, едва за Тихомировым закрывается дверь, я не в состоянии сидеть на месте. Заморачиваюсь лишь с тем, чтобы найти халат, и покидаю спальню вслед за ним.
Но отыскать самого Медведя оказывается не так просто. Обхожу весь дом и даже в зал заглядываю, но его нигде нет.
