— Граф встал, показывая, что совещание окончено. — За дело, господа!
Оставшись в одиночестве, Лопухин повел себя немного странно: принялся расхаживать по гостиной, тихонько насвистывая модный мотивчик. Он чувствовал большой подъем сил. Наконец-то дело! Нормальная работа, а не ожидание ее. И никакого чувства собственного бессилия!
Он немножко слукавил с Корфом и Иманиши. Для того, чтобы начать действовать, сведений было уже достаточно. А скоро их станет еще больше."
"Еропка вновь был отправлен в Иокогаму вслед за Гжатским — на сей раз на посланничьих лошадях.
Лентяй даже не ворчал и обернулся на удивление быстро. Лопухин и сам с удовольствием съездил бы за фотографическими снимками, но опасался оставить цесаревича без присмотра. Глупое занятие — охранять, не отходя… Но если с охраняемым что-то случится в отсутствие охраняющего — с кого спросят?
Пришлось остаться и даже немного выпить с цесаревичем — тот успокаивал нервы привычным способом. Заглянул Корф с новостями: сегодняшняя программа отменяется, а завтра во дворце микадо состоится торжественный прием в честь счастливого спасения наследника российского престола от верной гибели и банкет в честь героев-воздухоплавателей.
Приглашены все четверо. Ожидается весь дипломатический бомонд.
Уже легче. Завтра — не сегодня. Оставив цесаревича лечить нервы, Лопухин поехал на рикше к месту стоянки «Святой Екатерины» близ устья Сумидогавы. Объяснил раздраженному Враницкому отсутствие лейтенанта Гжатского, а остальных офицеров успокоил: всё в порядке, все живы.
В детали чудесного спасения не вдавался, зато отзывал в сторонку то одного, то другого моряка и беседовал с ними.
Вернулся в миссию как раз вовремя — Еропка привез еще влажные фотографические отпечатки со снимков, сделанных Гжатским. Учитывая, что проявить фотопластинки и напечатать снимки лейтенант мог только на борту стоящего в Иокогаме «Победослава», получилось довольно оперативно.
Можно было, конечно, найти мастерскую дагерротипных портретов в Токио или попросить о содействии японскую полицию через Иманиши. Лопухин не рискнул. Привычка сводить к минимуму случайности завтавила избрать более долгий, но и более надежный путь. Гжатский, во всяком случае, был вне подозрений.
Рассматривая фотоснимки, Лопухин еще раз убедился в том, что знал и так: за дагерротипией великое будущее. Техника шагала вперед.
