Теперь у меня вопрос к вам, господа: у кого найдутся дополнительные соображения?
— Следует убедить его императорское высочество не пренебрегать впредь личной безопасностью, — высказался Иманиши, церемонно поклонившись. Как видно, слова графа о надежности японских городовых отчасти успокоили полицейского офицера.
— Согласен, но я не о том. Мерами безопасности займитесь вы, я же сейчас говорю о расследовании покушения. Вот что мне пришло в голову. Совсем недавно был убит британский дипломат — Дженнингс. Насколько я понимаю, убийцу еще не нашли.
Вопрос: имеем ли мы право чисто гипотетически связать одно покушение с другим?"
"— Вот уж вряд ли! — воскликнул Корф. — Дженнингс был зарублен самурайским мечом, катаной. Удар, как мне передавали, рассек беднягу чуть ли не надвое. Убийцей был самурай, скорее всего ронин. А тут — пальба, да еще из обреза. Это совершенно не в самурайском духе! Уверяю вас, у этих двуногих пережитков феодализма есть что-то вроде кодекса чести. Они брезгуют использовать огнестрельное оружие.
— Великодушно прошу прощения, — подал голос молчавший до сей минуты Побратимко, — но в сословие самураев последние три-четыре сотни лет входили и самураи-мушкетеры. Боюсь, что приверженность самураев исключительно холодному оружию несколько… э-э… преувеличена. Не так ли, Иманиши-сан?
Полицейский молча кивнул.
— Интересный факт! — заметил Лопухин. — Далее. Что еще нам известно об убитом? Пока не опознан. В полицейской картотеке не значится…
— С вашего позволения, наша картотека еще далека от полноты.
— На сей раз Иманиши поклонился. — Я приношу мои нижайшие извинения.
— Бросьте, мы все понимаем. Что еще? Стрелок среднего для японцев роста. Без особых примет. На вид — лет тридцать — тридцать пять. Стрижка: короткий ежик. Насколько я понимаю, самураи бреют лоб до макушки, а на последней носят волосяное колечко. Вопрос вам, Иманиши-сан: мог ли самурай обриться наголо?
— По приказу господина или ради большого дела — да, — ответил Иманиши. — Такое случалось. Это позор, но не выполнить повеление господина — позор совсем непростительный.
— Прекрасно. Следовательно, мы можем исходить из предположения: убийство Дженнингса и покушение на цесаревича — дело рук одних и тех же лиц. Если это так, то…
— Ну с чего вы решили, что это именно так? — воскликнул Корф.
Лопухин и сам не знал. Чутье подсказывало: да, это так. Но чутье не подошьешь к делу, и в споре оно слабый аргумент.
— Если это так, — продолжил он, — то наша задача упрощается.
