А! Шуму много, а толку, как всегда, не будет.
— Это почему? — неожиданно для себя вступилась за полицию Катенька.
— По кочану. Ты меня слушай, уж я нашу полицию со всех сторон знаю. Им что главное? Откозырять: задержали, мол, стольких-то. Им: молодцы! Они: рады стараться! Девять из десяти взяты ни за что и будут отпущены на волю, но кому это интересно? Но тебя не выпустят, не надейся.
— Отчего же? — взволновалась Катенька.
— Раз вчера не выпустили, значит, с тобой все не так просто, — пояснила новая знакомая.
— Ты не из уголовных, я вижу. Может, любовника прирезала, а? Нет? Да ты не стесняйся, я не выдам. Все равно нет? И не политическая? Ну и ладно, всякое бывает. Мне без разницы. Может, твои приметы на чьи-то похожи или пашпорт не в порядке. Разберутся — выпустят… не сразу, понятно. Хотя иные, бывает, на каторгу идут за чужие дела, так-то…
Катенька вздрогнула.
— На каторгу?"
"— А куда ж еще? Разве что на поселение, кому повезет. А совсем не повезет, так и на эшафот — два столба, одна перекладина… Деньги-то есть?
— Что?
— Деньги на адвоката есть, спрашиваю?
— Деньги? Есть.
Екатерина Константиновна понятия не имела, сколько денег нужно на защиту в суде. Да и как их теперь получить, когда они оставлены на квартире?
А если квартиру обворуют, пока она сидит в тюрьме?..
Великая княжна вздохнула. Положение казалось тяжким, впереди сгущались грозовые тучи, и ни единого просвета.
— Это славно, когда можно пригласить хорошего адвоката, — выждав небольшое время, с непонятным значением заговорила новая знакомая.
— Очень даже замечательно. Могу поспособствовать найти хорошего, такого, что грязной водой дочиста отмывает. Недорого возьму. Надо? Нет? А можно сделать проще, но дороже станет. Хочешь уже сегодня выйти отсюда, а?..
— Как это? — оторопела Катенька.
— Очень просто, глупая. Вызывают меня, Софью Блювштейн. Вместо меня выходишь ты. Свежего дела на мне никакого нет, так что меня, то есть тебя, отпускают восвояси, понятно?
— Но как же…
— Тьфу, тугоумная! Дежурство в части длится сутки, смена в девять утра.
Те архаровцы, что тебя вчера сажали, через полчаса по домам разойдутся — на перинах отсыпаться. Новая смена нас с тобой еще и в глаза не видывала. Теперь следователи. Эти ходят на службу каждый день. Тебя вчера на допрос водили?
— Нет. Только к дежурному офицеру.
— Ну и прекрасно! Видишь, как все чудно складывается! Никто не знает нас в лицо. Значит, как вызовут Софью Блювштейн, выйдешь ты вместо меня, это раз.
