Деньги — немного. Драгоценностей вовсе нет. Хватило ума не таскать с собою по Москве все свое богатство. Еще всякая мелочь, обыкновенная для дамских сумочек… Больше ничего?
Ничего.
Нет, все-таки в самом печальном положении всегда есть что-то хорошее в утешение! Плохо, что арестована, зато хорошо, что попалась почти сразу, как вышла в город. Не успела купить револьвер — это первое. И не успела написать записку Студёнову — это второе. Все равно надо было зайти в почтовое отделение за конвертом, там и собиралась составить записку.
Следовательно — что?
Держаться в прежней маске. Простая девушка только вчера приехала в Первопрестольную в поисках места горничной в хорошем доме. Играть роль с чувством, натурально. Иного пути все равно нет.
Но сначала вытерпеть пытку духотой и вонью…
И Катенька стала терпеть.
Еще четырежды с лязгом распахивалась железная дверь, и в камеру вталкивали новых женщин. Две были зареваны, одна нестерпимо визжала, пыталась драться и успокоилась не сразу, а четвертая, мертвецки пьяная, в лохмотьях, похожая на подбитую ворону, кулем свалилась на пол и густо захрапела.
В ее сальных космах, уже не первый день, по всей видимости, не чесанных и не первую неделю не мытых, великая княжна с отвращением разглядела то, что поначалу приняла было за перхоть. Только эта перхоть шевелилась.
Катенька быстро отшагнула, с трудом сдержав позыв к тошноте. Зажмурилась, чтобы не видеть мерзкого шевеления. Впервые в жизни она воочию наблюдала копошение вшей среди гнид.
Сейчас же ее толкнули и крикливо обругали. Она не ответила. Только бы вытерпеть, твердила она про себя, как заклинание. Не терять чувств. Терпеть. Ведь хуже не будет. Совершенно определенно не будет хуже. Ну разоблачат… ну вернут в золоченую клетку… особым поездом, наверное, повезут, под охраной, но со всем почтением и лучшей прислугой…
О сколь притягательной казалась в этот момент золотая клетка!
А как же любимый?
Стерпеть? Покориться судьбе? Выйти замуж за Франца-Леопольда?
Ведь и любимый не верит в то, что вспыхнувшая вдруг страсть между дочерью императора и обыкновенным графом может окончиться взаимным счастием.
Не видит к тому путей. Так и сказал. В человеческих ли силах остановить раскрученный маховик Судьбы и заставить его крутиться в другую сторону?
К счастью, дверь камеры вновь отворилась. В проеме, заняв его весь, возникла претолстая надзирательница.
