Прочь из Ливадии! Бежать! Пусть тайно. Пусть разразится грандиозный скандал. Тем лучше! Говорят, Саксен-Кобурги чопорны до предела и превыше всего ставят внешнюю благопристойность. Прелестно! Если влюбленный дурак Франц-Леопольд не откажется по собственному почину от запятнавшей себя невесты, то его принудят к тому его бельгийские маменька с папенькой!
Но куда бежать?
Что за вопрос? Конечно же, к НЕМУ. Во Владивосток, а то и в саму Японию. ПапА упрям, но он увидит, что его дочь упрямее. Она не выбирала, в какой семье родиться, и насильно навязанные ей великокняжеские путы не имеют для нее никакого значения! Она современная девушка с созвучными эпохе идеями, а не марионетка и не товар.
Завтра же бежать!..
Откинув тощее одеяло, великая княжны вскочила с постели и сейчас же зашибла мизинец левой ноги о гнутую ножку туалетного столика. Боль была такая, что Катенька едва не завизжала на весь дворец. Пришлось заткнуть рот обеими руками. Покатились слезы. Нет, ну это уже никуда не годится!.. Хороша, нечего сказать! Ну зачем вскочила? Разве собиралась выпрыгнуть в окно в ночной рубашке и убежать к любимому? Нет ведь.
То есть с радостью, но не всякое расстояние пробежишь, тем более по морю аки посуху…
Боль ушла. Наклонившись, Катенька ощупала мизинец — кажется, не сломан, а только ушиблен — и вернулась в постель, досадуя на себя и посмеиваясь над своим порывом. «Как угорелая кошка», — правильно написал господин драматург Крохаль. А надо не так. Выбросить из головы мысль насчет завтра и готовиться.
Кто хочет сбежать из темницы, тот должен тщательно продумать каждый шаг. Для великой княжны Ливадия — комфортная темница, золоченая клетка. Любое движение на виду. Исчезнешь — через четверть часа хватятся, а еще через час деликатно, но твердо задержат и доставят к папА. Нет, надо придумать что-нибудь позамысловатее выдумок господ романистов…
За окнами дворца уже розовел рассвет, когда Катенька придумала. Тогда она улыбнулась, закрыла глаза и сразу погрузилась в сон. Пребывать в ажитации, когда все уже решено, было не в ее характере.
Придумано — делай. Шаг за шагом.
И не отступай до самого конца.
«Победослав» застрял на Азорах не на две недели, как оптимистически предполагали офицеры, а на все три с половиной. По совести говоря, и этого-то времени с трудом хватило на ремонт корпуса, снастей и машин. Пришлось отказаться от мысли поставить корвет в док — пророчество насчет очереди на доковый ремонт оказалось верным. Ремонтировались в порту у стенки.
