Вот еще выдумал! Человек ему инструмент! Низко и безбожно это, Митя!
Екатерина Константиновна спорила с братом, а в голове у нее — щелк! щелк! — словно бы запирались на невидимые замочки ящики бюро, приняв в себя факты. Первый факт: любимый жив и на свободе! Второй факт: надобность в выкупе исчезла, и больше незачем торговать собой за два миллиона. Крылья вроде бы расправлены, но третий факт — ненавистная перспектива брака с Саксен-Кобургом — не становится от того менее реальной. ПапА не оставит эту затею, хоть слезами умойся.
А значит…
Безумная мысль испугала Катеньку. Если сложившаяся в игре ситуация не дает ни малейшего шанса выиграть, остается лишь проиграть… либо… либо…
Либо изменить правила игры.
Много лет назад Митя учил сестру играть в шахматы. Сильный игрок, сумевший однажды свести вничью партию с самим господином Ботвинкиным, великий князь попросту издевался над неумелыми попытками Катеньки не сесть в лужу. Коварные «вилки» следовали одна за другой, беспощадная «мельница» перемалывала тяжелые и легкие фигуры, сдвоенные ладьи били стенобитным тараном, ничтожные пешки тихой сапой подбирались к последней горизонтали, норовя обернуться ферзями… Натешившись вдоволь, Митя ставил мат — всегда красивый и всегда обидный до чрезвычайности.
Однажды Катенька не выдержала. Хода за три до неизбежного мата она поднесла согнутый пальчик к пешке, хорошенько прицелилась и, метко щелкнув ноготком, сбила с доски неприятельского короля. Братец бурно возмущался и объявил себя победителем, несмотря ни на что.
В шахматной партии — может быть, он и победил. Ну а по сути?..
— Ты вся дрожишь, — заметил Митенька. — Зябко. И спать пора.
Великой княжне не было зябко — жарко ей было, и дрожала она вовсе не от холода. Однако разубеждать брата Екатерина Константиновна не стала.
В спальне идея немедленно начала оформляться в замысел. Катенька насилу дождалась, когда камер-метхен пожелает ей спокойной ночи и удалится. Вот копуша!"
"Итак. ПапА, по-видимому, хочет насолить чванным немцам, заключив династический союз с бельгийским королевским домом.
Ни мольбы, ни слезы приняты во внимание не будут. Ничего не предпринимать означает через полгода-год сделаться женой Франца-Леопольда с той же неизбежностью, с какой плывущая по течению лодка без весел достигает бровки водопада и рушится вниз.
«Дудки!» — сердито подумала Екатерина Константиновна.
Но что из этого следует?
Главное: что делать? Делать-то что?!
Только одно: пора выгребать из течения.
