Пройдут долгие месяцы, прежде чем Николай Николаевич ступит на русскую землю — согбенный, с потухшим взглядом, с бесповоротно загубленным здоровьем…
И это еще в самом лучшем случае!
Решение стоило бессонной ночи. «Хоть бы всплакнула для приличия», — подумала Екатерина Константиновна, чуть забрезжил рассвет. Глаза остались сухими. Великая княжна не могла вспомнить, когда плакала в последний раз. Давно, очень давно. Еще в детстве, конечно. С тех пор — нет. Ну что это за барышня, которая не умеет выдавить из себя слезу без помощи лука! И неестественно, и невыгодно…
— У тебя круги под глазами, — сообщил ей наблюдательный, но недогадливый Митенька на прогулке после завтрака.
— Неужели плакала?
Ответ был таким, что братец сбился с шага.
— Я выйду замуж за Франца-Леопольда.
— С условием? — догадался Дмитрий Константинович.
— Конечно. Великим князьям даруется на свадьбу один миллион рублей, не так ли?
— Совершенно верно. Такова традиция. Но прилично ли нам обсуждать это?..
— Мне нужны два миллиона и сейчас, — твердо заявила Катенька.
Братец даже на шаг отступил от неожиданности. Прозрев — сделал судорожный вдох.
— Побойся бога! Подумай, кто получит эти деньги!
— Мне все равно! Только бы он был жив. Разве я не вольна распоряжаться своими деньгами?
— Прости, но это деньги государственные…
— Казна не обеднеет!
Любезный брат Митенька лишь всплеснул руками и в перепалку не полез. Видно было к тому же, что сейчас его гораздо больше заботят не чувства сестры, а дела дальневосточного наместничества.
Получить в управление территорию размером с пол-Европы, имея всего двадцать два года от роду, — это как пигмею бросить вызов великану.
— Ну хорошо, — вздохнул великий князь. — Что ты от меня-то хочешь?
— Поговори с папА.
— Так я и знал. А самой переговорить не проще ли будет?
Щеки великой княжны вспыхнули.
— Прости. Если ты настолько занят…"
"— Я занят, — вздохнул Дмитрий Константинович, — но я переговорю… Только не надо меня целовать, пожалуйста! Я считаю, что ты выдумала глупость.
Зря ты решила играть роль героини античной трагедии. Самопожертвование тебе совсем не идет. Но это твоя глупость, не моя.
— Пусть глупость!
Женские аргументы, как правило, неотразимы. Митенька только руками развел. Пусть его рациональной душе не чужды были шалости — но возводить глупость в доблесть? Этого великий князь понять не мог.
— А, вот вы где! — тоненький голосок возвестил о появлении десятилетней Ольги Константиновны, младшей дочери государя.
