Ни один не поверит.
Да и черт пока с ними! Они станут проблемой потом, не сейчас!
Еще не проблемой России, но уже проблемой статского советника графа Эн Эн Лопухина…
Сейчас проблема только одна: нет достойной цели, пусты гренландские берега. Ползет текучее время, бегут дни. Есть опасность не застать «Победослав» в Гонолулу. Кривцов уверяет, что любой грамотный штурман проложит курс от Азор до Сандвичевых островов в полосе попутных пассатов. Для «Победослава» это лишняя тысяча морских миль, но проигрыш в расстоянии обернется выигрышем во времени.
Баркентине же придется иметь дело со встречными ветрами.
Солнечный зайчик скользнул по обезьянскому чучелу, поплясал на потолке и пропал. Вошел Еропка, зевая и потягиваясь со сна. Последние дни бездельник только и делал, что набивал брюхо да спал. Никто ему в этом не препятствовал и меньше всего граф, молчаливо благодарный слуге за лечение и уход. Лодырь беззастенчиво этим пользовался.
– В портки скоро не влезешь, – заметил ему Лопухин.
– Ишь, брюхо-то наел.
Еропка немедленно скорчил плаксивую физиономию.
– Отощал ведь я, барин, на каторжных-то харчах. А только неправда ваша, нету у меня брюха.
– А то я не вижу. Чем бы тебя занять, а? У меня в каюте дюжины две книг на исландском языке, я их еще не смотрел. Возможно, среди них и «Одиссея» есть, как ты думаешь? Двойная польза – заодно язык выучил бы."
"Слуга только засопел – знал по опыту, что вопль «да на что мне исландский язык, барин?» повлек бы за собой лишь реплику о пользе просвещения, дивно сросшуюся с приказом.
Поэтому Еропка предпочел сменить тему, благо повод имелся:
– Меня господин Кривцов прислали. Просят вас наверх.
– Так бы сразу и говорил.
Кривцов оказался на мостике. Молча протянув Лопухину бинокль, он проронил лишь одно слово:
– Мачты.
Лопухин долго всматривался в горизонт. Мешали солнечные блики. Растрепанное облачко собралось было закрыть ненадолго солнце, но раздумало, проплыло мимо. И все же Лопухин увидел.
Не мачты – верхушки мачт. Ну и глаза у Кривцова! Хотя, наверное, чужака обнаружил матрос, сидящий в «вороньем гнезде»…
– Пустое; вряд ли мы его догоним, – высказал мнение граф.
– Пусть уходит, – согласился Кривцов. – Но откуда он идет?
И Лопухин молча обругал себя за недогадливость. В самом деле, если корабль уходит в открытое море, то есть прямой резон проверить место, откуда он – предположительно – отчалил.
Возможно, там ничего нет, кроме голых скал.
