Вон брюхо какое наел, пусть жир сбрасывает.
Допив самогонку, мы крепко обнялись и запели наши русские народные песни. Из своих домиков стали выходить сонные постояльцы, которые, видя нас, улыбались, садились рядом с нами и тоже пели.
– Видишь, Тонька, – говорила я пьяным голосом. – Если мы хотим, мы все умеем быть добрыми. Просто жизнь, сука такая, делает нас злыми. А ведь мы добрые! Смотри, даже никто не возмущается, что мы нарушили их сон. Нам подпевают. Это солидарность! Понимаешь, у нас еще есть солидарность?!
– Понимаю, – кивала Тонька.
– Мы все любим друг друга. Просто те, кто там, наверху, играют в свои игры и хотят, чтобы мы друг друга не любили. Ты кто по национальности?
– Русская, – ответила я.
– А я – украинка. Ты меня любишь?
– Очень.
– И я тебя тоже.
Тонька показала пальцем на небо и усмехнулась."
"– Пусть эти, кто там, наверху, хоть об стену головой бьются и натравливают нас друг на друга, но хрен они добьются, чтобы мы когда-нибудь друг друга разлюбили. Хрен им! Они просто делают деньги на всем, на чем можно, даже на любви.
Они делают деньги ради денег, но им никогда не понять, что такое любовь и что такое солидарность. Они не знают, что мы единое целое, что мы родственные души. Мы родные! Но невозможно разорвать связь между нашими народами! У нас даже кровь одна, и родственный узел разрубить невозможно.
– Я с тобой полностью согласна, – поцеловала я Тоньку.
Антонина принесла еще самогонки, закуски и стала поить и угощать тех, кто присоединился к нам. Для тех, кому некуда было сесть, она вынесла из дома стулья.
В этот момент к нашей поющей честной компании подошел Пётр и с ужасом стал наблюдать за происходяшим.
– Что здесь творится? – нервно спросил он.
– Петь, а ты где был? – ответила ему вопросом на вопрос Антонина.
– Да так, – замешкался с ответом Пётр. – Лампочку одной постоялице вкручивал. У нее там что-то со светом, короткое замыкание. Пришлось чинить.
– Ну что, вкрутил лампочку-то?
– Вкрутил.
– А то иди, дальше вкручивай, пока патрон работает!
– А ты что здесь устроила?
– Петя, иди от греха подальше, – пьяным голосом ответила Антонина.
– Мы тут общим собранием постановили…
– И что же вы постановили?
– Мы тебя в должности разжаловали, – бесстрашно ответила Тоня. – Ты теперь не комендант общежития, ты – завхоз. Будешь хозяйственной частью заниматься и по совместительству лампочки вкручивать тем постоялицам, которые в этом очень сильно нуждаются. Благо патрон у тебя на троих рос, а одному достался.
