Тяжелые, неповоротливые, с острыми гранями. Я изранила ладони почти сразу. Камни как живые стремились вырваться из рук, я удерживала некоторые просто каким-то нереальным усилием воли. Ногти обломались, и скоро все кончики пальцев сочились кровью.
Я старалась не выть, чтобы не терять напрасно сил. Я только беспрерывно шептала: «Ран, я вытащу тебя. Я вытащу. Потерпи».
Я не знаю, сколько времени я пыталась освободить его из-под завала. Но понимала, хоть и не хотела себе в этом признаваться, пока еще не хотела, что слишком долго.
Что никто не сможет продержаться так долго. Что он безвозвратно и окончательно мертв.
Это не могло быть правдой. Как это возможно? Вот он идет рядом. А вот – секунда – и ничего, кроме этой безжизненной руки. Я не могла ее коснуться, как ни заставляла себя.
Что я скажу его родителям? Как посмотрю им в глаза? Единственный сын…
Все это металось и металось в моей голове, пока я продолжала поднимать камни и откидывать их в сторону, тихонько скуля от боли в израненных руках и от отчаяния.
Надо перестать. Остановись, Кора.
Я не могла.
Если бы была хоть единственная возможность того, что у меня мог проснуться магический дар, то это случилось бы сейчас. Потому что ничего более жуткого мне переживать не приходилось.
Остановись, Кора. Ты ему уже не поможешь.
Я впилась кровоточащими пальцами в камень, который сейчас сжимала, будто хотела раскрошить его в порошок. И закричала."
"Я так кричала, что у меня внутри словно разломилось что-то. Мне даже показалось на миг, что это какая-то моя кость.
Или сердце разорвалось. Пусть бы разорвалось…
Я упала на грязный пол. Сил не осталось даже на то, чтобы закрыть глаза.
А потом у меня начались галлюцинации. Я слышала, такое с людьми случается от сильных потрясений.
Куча камней зашевелилась, будто они только выглядели тяжелыми, а на самом деле были игрушками из папье-маше. Но я-то знала, что каждый из них был настоящим. Мои израненные пальцы не давали мне об этом забыть.
А в моей галлюцинации камни легко осыпались, выпуская Рана.
Целого и невредимого. Ни одной царапины. Какой спасительный бред. Если я сошла с ума от горя, то я не желаю больше приходить в себя.
Раннитар-призрак смотрел на меня совершенно безысходным взглядом. И мне на секунду почудилось, что это я умерла. Потому что так – безнадежно и грустно – смотрят на тех, кто или уже умер, или вот-вот умрет.
– Корюшка, – прошептал Ран-призрак, опускаясь рядом со мной на колени.
