Ран все это время молча и неотступно следовал за мной. Это он меня называл упрямой? Да он сам сделан из какого-то несгибаемого железа. Упрямый и упорный. Все, что я услышала от него за это время, было:
– Кора, сосредоточься.
Правда, сейчас он сказал другое:
– Кора, ты маленький нытик.
А потом уже свое любимое:
– Сосредоточься.
– Неправда, – воспротивилась я. – Я большой нытик. Ну, серьезно. Кроме шуток, ничего не получится. Потому что мне холодно, голодно, но совсем не страшно.
– Почему?
– Потому что ты со мной…
Сказала и только потом поняла, что это правда.
Ран со мной, поэтому мне не страшно.
– Эх, Корюшка… Ладно. Пошли.
Щелкнул амулет, подземелье осветилось. Я зажмурилась – глаза отвыкли от света. Теперь Ран пошел вперед, показывая дорогу. Уверена, он вывел бы нас из подземелья даже в темноте.
Я малодушно радовалась. Испытание окончилось, пусть даже моим полным поражением, но почему-то сейчас это почти не волновало.
А дальше все случилось так быстро… Это потом уже, вспоминая, я могла отчетливо представить каждый миг.
Неясный гул нарастал в стенах по мере нашего движения вперед. Вероятно, не все подземные воды ушли, а только лишь проложили себе новый путь где-то в толще земли, рядом с лабиринтом. Они, очевидно, потихоньку размывали стены, делая их хрупкими и только на вид крепкими. Может быть, одного только нашего присутствия и эха наших шагов хватило для того, чтобы каменная порода, в которой были проложены ходы, пришла в движение.
Я ничего не успела понять. Раздался треск, невероятный шум, будто вода прорывается из тесного каменного заточения.
Казалось, она хлынет сейчас, но вместо воды на наши головы обрушился каскад камней.
Увесистый булыжник ощутимо ударил меня по плечу. А потом Ран отшвырнул меня прочь так сильно, что я впечаталась в стену и упала на колени. Глаза застилала пыль, она же набилась в нос и рот, так что я ничего не слышала и ничего не могла разглядеть.
А когда прокашлялась и протерла слезящиеся глаза, когда обернулась, ища глазами Рана, то закричала от отчаяния.
Ран был погребен под толщей обрушившейся породы.
Только его рука высовывалась из-под груды камней и безжизненно белела на покрытом грязью полу.
Мир померк. Нет, шар-огневик исправно работал, безразлично, будто не случилось ничего страшного, освещал лабиринт. Я чувствовала, как мою душу заполняет тьма.
Это длилось секунду, наверное. А потом я подумала: может быть, он еще жив. Я вытащу его. Я буду таскать эти камни, пока не уберу все.
