– Отлично выглядишь, дружище! – воскликнул Ран.
Взбежал ко мне по ступеням и протянул руку, помогая спуститься. Подвел к родителям, вручил свой бокал и умчался переодеваться. Я пригубила вино – терпкое и сладкое. Думаю, дома мне бы не налили вина даже в честь праздника, хотя я уже взрослая, к слову сказать. Впрочем, у отца Рана тоже закрались сомнения на этот счет.
– Кора, напомни-ка, сколько тебе лет?
– Семнадцать.
В семнадцать моя мама была уже замужем. В семнадцать все стихийники становятся совершеннолетними.
Так что я буду пить вино, и никто мне ничего не скажет. Я довольно дерзко посмотрела на Молинара Маринера и сделала еще глоток. Бокал скоро опустел, а голова закружилась. Ну и пусть! Праздник все-таки.
Ран не заставил себя долго ждать. И на этот раз уже я едва сдержала восхищенный вздох. Он был одет в черный костюм с серебряной оторочкой, который отлично подчеркивал стройную фигуру. Волосы казались еще светлее, а глаза еще темнее. Мы будто соревновались, кто кого сильнее потрясет. Но я пока вроде бы вела.
А потом был праздник. Самый прекрасный праздник Примирения в моей жизни. На террасе у воды накрыли столы. По краям площадки разожгли костры и окружили их магическим экраном, который пропускал тепло, но не гарь."
"Слуги с семьями, некоторые их родственники из окрестных сел тоже были приглашены на праздник. И в нашей семье существовала такая традиция, но в семье Рана все проходило гораздо веселее. Мы бы чинно сидели за столом, разговаривая о ничего не значащих вещах. Здесь же, наскоро перекусив, люди сдвинули столы и устроили зажигательные танцы под аккомпанемент местных инструментов, напоминающих свирели.
Мама Рана в своем ярком синем платье кружилась и смеялась посреди пестрой толпы девушек и женщин. Ран, его отец и другие мужчины стояли полукругом и, наблюдая за танцем, хлопали и подбадривали криками. Я танцевать не решилась, и никто не стал меня заставлять.
Это был женский танец, но в следующем танце и мужчины, и женщины уже отплясывали вместе. Они то расходились, то сходились и переплетали руки в каком-то замысловатом танцевальном узоре.
Мое сердце замирало от восторга. Какие они необыкновенные! Такие живые, такие настоящие все.
Ран подошел ко мне. Стоял и отбивал такт ногой. Ему хотелось туда, в круг, но он не оставил меня одну. Это было приятно.
– Отличный праздник, – сказала я. – Спасибо, что позвал.
– Не стоит благодарности, – ответил он, как всегда говорил на все мои «спасибо». – Ты не хочешь потанцевать?
Я хотела.
