И смотрела прямо в глаза. При этом её ресницы подрагивали от преодолеваемого не то страха, не то природного смущения.
Его многие боялись. На каком-то животном уровне. И Шахов использовал слабости людей. Почему бы и нет? Они сами давали ему козырь в руки, лишь идиот будет игнорировать подобное. Шахов идиотом не был.
Садистом – тоже. Хотя зачастую приходилось быть не просто жёстким. Приходилось быть жестоким. Мир мужчин такой, какой есть.
И место красивым девушкам в их мире тоже предопределено изначально. Можно спорить с этим утверждением, брызгать слюной, доказывая обратное.
Но что есть, то есть.
Рая пока выбивалась из привычной картины. Из всего того, с чем приходилось сталкиваться Давиду. И он был уверен, что она даже не осознавала, что своей непохожестью только разжигала мужчин.
В данном случае – его.
А уж её голый вид…
Пиздец просто!
– Не знаю, – произнесла Рая, опуская взгляд."
"И чтобы скрыть от него сокровенное, спрятанное в глубине глаз, поднесла стакан к губам.
Она умылась. Смыла с себя абсолютно всё, даже тот минимум косметики, что на ней был.
Идеально чистая девочка. С нереально шикарной грудью. Ещё немного – и именно её грудь станет личным фетишем Шахова.
Не знает она… Шикарный ответ, чего уж.
- Обычно это мужикам похер на имя тех, кого они имеют.
Рая сделала глоток, поморщилась, сделала ещё один и вернула стакан Давиду. Точнее, ткнула им в грудь. И несколько капель попало на его кожу...
Дыхание у него как-то чересчур резко спёрло.
О чём они там говорили?
Похер…
– Слизни, – приказал он.
От нетерпения, от похоти, что била наотмашь, достигнув предела, ноздри мужчины раздулись, выдавая крайнюю степень нетерпения.
– Что? – выдохнула она, вскидывая на него красивые глазки.
Потом он в них посмотрит. Время для гляделок закончилось.
– Ты пролила коньяк мне на грудь. Слизни его.
Она ещё раз моргнула, а потом слегка присела, согнув колени. Не опустилась на корточки, как можно было ожидать. Не посмотрела на него снизу вверх, выражая покорность и готовность делать всё, что он прикажет.
Она поступила по-своему.
Её розовый язычок мелькнул и пропал. Светлые волосы скрыли от него лицо.
Зато он почувствовал прикосновение.
Влажное и робкое.
Она промахнулась. Не нашла капли. Просто ткнулась примерно в то место. Но язычок прошёлся по его коже.
То, что нужно.
И как нужно.
– Иди на кровать, – отдал он следующее распоряжение, мысленно выругавшись, что руки у него оказались заняты чёртовыми стаканами.
