И отцом моих детей, дочери ли, сына ли, тоже будет он.
– Умрешь тогда скоро, – равнодушно сказал демон, развернулся и вернулся к алтарю. Подумал пару секунд и уселся на него.
– Чего это?! – возмутилась я.
– Первый ребенок у княгинь Тьмы должен быть от демона, и никак иначе.
– Дагорн не согласится, – озвучила я очевидное.
– Это его проблемы.
– Вообще-то – это мои проблемы! А умирать обязательно?
– Нет, не обязательно. Но просто так ты родить ребенка от этого своего Дагорна не сможешь.
Ригарда же с твоим решением не согласится. Нравится тебе или нет, но пока именно она официальная хранительница половины артефакта. Соответственно без ее согласия ты не получишь к нему доступа. А без него…
– Мгм, – промычала я и села на пол.
– Мугу, – кивнул Рихард.
Мы помолчали. Ситуация с деторождением и артефактом складывалась непонятная и запутанная. Я-то думала, что бабуля, чтоб ей икалось, приложила свою руку к смерти мамы путем применения Тьмы. А сейчас после слов Рихарда становилось понятно, что все не так однозначно.
То есть Ригарда однозначно виновата, но пока не совсем ясно, в чем конкретно.
Пауза тянулась и тянулась. Демон хмурился, я… тоже хмурилась.
– Слушай, Рыжик, а давай… – первой не выдержала я.
– Как ты меня назвала?! – изумленно воскликнул гость.
– Рыжик. А что? Ты в зеркало смотрелся?
– Ну ты и наглая, Малявка!
– Да ладно тебе! Ты же мой брат. Хоть и четвероюродный, но брат. Так что я по-родственному.
– Гм…
– Так вот, Рыжик. Предлагаю познакомиться получше. Ты мне расскажешь про моих родственников-демонов, про себя и про всю эту туманную историю с воспроизведением потомства у Горгулий. А я тебе про себя, про папу и про свои приключения. Идет?
– Малявка, да ты сверхнаглая! – выдохнул он, но в его интонациях определенно слышались не осуждение или гнев, а восхищение.
– Ну… есть немного, – признала я. – А что делать? Жизнь такая! Была бы скромной милой овечкой – сожрали бы.
При дворе – тот еще серпентарий. Так что, братишка?
– А давай! – неожиданно весело рассмеялся свалившийся невесть откуда кузен. – Ты мне определенно нравишься. Наглая, смелая, упертая. Надоели дрожащие от страха медузы и квелые холодные рыбины, у которых не осталось эмоций. Никакой радости от общения. Топай сюда, Малявка! – Он приглашающе похлопал по алтарю рядом с собой. – А то на холодном камне застудишь себе все, а тут я подогрею.
