– Я сказал, что не возражаю, но только при условии, если ты сама согласишься. Эстель расстроилась и полночи переживала, что… Ну у вас такая разница в возрасте. В общем, ты решай сама. Мы не станем на тебя давить и заставлять.
– Спасибо! – растрогалась я и пожала ему пальцы. – Он мне сказал вчера о вашем разговоре. Мы… поговорили, – тут я смущенно кашлянула. – В общем, я дала согласие.
Лорд Найтон рассмеялся и закружил меня в танце, двигаясь в ту часть залы, в которой располагалось место его величества.
А когда музыка отзвучала, наклонился и шепнул мне на ухо:
– Я рад за своего кузена и за тебя, девочка. И рад приветствовать новую императрицу Темной империи, – после чего подмигнул мне и ушел к леди Эстель.
За это время Фолхерт и Рания успели выбраться из-за портьеры и, не обращая внимания на осуждающие взгляды окружающих, станцевать один танец. Валлиса тоже блистала, с удовольствием кокетничала с кавалерами и танцевала. Да и папа даром времени не терял, и хотя не присоединился к развлекающейся публике, но с улыбкой беседовал с несколькими мужчинами в возрасте.
Вероятнее всего, старыми знакомыми еще по годам его прошлой службы в Калпеате.
Между тем лорд Дагорн вернулся к стоящему в конце бального зала трону. Не тому, который древний артефакт, а самому простому. Сделал жест, и музыка стихла. Среди придворных тут же началось движение, так как многие стали пробираться поближе к императору. Мы с Руби дождались, пока к нам сквозь толпу нарядных леди и лордов пройдет Грег, и все вместе скромненько встали неподалеку от его величества.
Папа, Валлиса и Фолхерт также приблизились. Я покосилась на племянника светлого императора с неодобрением, да и не я одна, но никто не попытался им помешать. Бабуля, Рания и все тот же седой тип оказались совсем рядом с папой и Фолхертом, заставив последнего нервничать. Себастьян и родители Грегориана встали по двум сторонам от трона, в котором уже сидел его величество, и все приготовились внимать.
– Леди, лорды, гости империи, – заговорил император.
– Рад видеть вас на сегодняшнем балу. Надеюсь, праздник придется вам по душе и вы хорошо повеселитесь и потанцуете.
Он произнес еще приличествующие мероприятию слова, придворные выразили восхищение и восторг аплодисментами…
– А теперь я хотел бы… – начал он говорить, когда все стихло.
– Ваше императорское величество! – вперед вдруг шагнул Фолхерт и церемонно поклонился. – Прошу простить мою дерзость.
