Я… много думаю о вас, – сообщила и зажмурилась, не имея сил увидеть его реакцию на мои слова.
Вздрогнула, когда немного шершавые пальцы погладили меня по щеке. Поежилась от дыхания, обжегшего ухо…
– Это больше, чем я рассчитывал, мой свет, – его шепот был невероятно интимным.
К лорду Мирку я шла в растрепанных чувствах. Нет, мы с императором на этот раз не целовались. Точнее… Я не целовала, а вот он скользнул губами по моей щеке, пробежался пальцами по шее до ключиц и обратно, вдохнул аромат моих волос, прижал к себе на мгновение в объятии и… выставил из кабинета.
Так что когда в коридоре меня поймал лорд Мирк, я витала в облаках. Не сопротивлялась, когда он увлек меня в нишу одной полупустой залы и с нетерпением уставился мне в глаза. Также, немного рассеянно, сообщила ему об условиях, при которых возможно частичное помилование для Анастары. Выпала из медитативного состояния только тогда, когда мужчина схватил мои руки, поднес их к губам и стал неистово целовать, рассыпаясь в благодарностях.
– Лорд Мирк! – Я вырвала руки и спрятала их за спину.
– Прошу прощения, леди! – выдохнул он, стараясь унять нервы. – Благодарю! Я почти не надеялся…
– Лорд Мирк, возьму на себя смелость сообщить вам одно имя, если пожелаете, – понизила я голос до едва слышного шепота. – Считайте это моей доброй волей, потому что мне крайне не понравилось то, как этот господин поступил с молодой леди.
Ментальное внушение, пусть и небольшое, плюс нежелательные последствия… Ну вы понимаете…"
"Разумеется, он желал узнать имя. Еще как желал! И когда я назвала его и взглянула в заледеневшие глаза Мирка, поняла, что ничего хорошего тому любителю погулять на стороне в компании юных аристократок не светит.
А через неделю в газетах появилась заметка, что пропал без вести один из лордов – Илластр Карентайль. Еще через три дня его тело нашли у реки, в пригороде Калпеата.
И вот ведь ужас: тело лорда было обглодано мелкими зверьками, предположительно крысами, до почти неузнаваемого состояния. Его едва опознали. В газете я видела цветную фотографию с похорон. Вдова Карентайля совсем не выглядела опечаленной, напротив, на ее лице было написано злорадное чувство удовлетворения. Две ее дочери тоже совсем не казались убитыми горем… М-да.
