Несколько работ графитом, пастелью, одна – акварелью и наконец маслом.
На одной картине, которая была к нам ближе всего, я в белом длинном платье стояла у мраморных перил на фоне заходящего солнца. Грег, вскочивший и подошедший ко мне, тоже рассматривал этот портрет. Именно так хотел меня написать Норель, когда мы беседовали первый раз.
– Красивая! – резюмировал брат. – В повседневной жизни на это как-то перестаешь обращать внимание, а ты ведь действительно очень красивая. Не ожидал, что ты можешь быть такой…
Девушка на портрете смотрела вдаль мягким, чуть отстраненным взглядом, и, судя по выражению лица и легкой улыбке, в ее душе царили мир и покой.
Красивая, действительно, только… Я ли это? Но расстраивать художника бестактными вопросами не стала. Он ведь старался, к тому же писал после долгого перерыва. Да что уж там – после смерти.
Я шагнула в сторону и принялась рассматривать остальные работы. А вот они были…
– О-о! – выдохнул Грег. – О-о-о!!!
– О-о да-а… – поддакнула ему.
На остальных портретах была я… и не я. Или все-таки я?
Та девушка, которая смотрела на нас со второй картины, была… Боги, я даже не знаю, кем она являлась. Охотницей? Воительницей? Жрицей войны?
Стройная зеленоглазая блондинка с двумя косами, замершая в настороженной позе среди деревьев, была одета в короткую юбку из коричневых кожаных полос, отделанных металлическими заклепками, ее пышную грудь поддерживал только кожаный бюстгальтер с широкими лямками, закрывающими плечи, на длинных стройных ногах обтягивающие сапожки и… И все! Ах да, правую руку она закинула за спину, вынимая из колчана стрелу, в левой держала лук.
На поясе – длинный кинжал в ножнах. А голову ее украшал узкий золотой венец.
Следующий портрет. И снова я… на холме, покрытом мягкой зеленой травой, босиком, в короткой алой тунике, волосы заплетены в косу и уложены короной вокруг головы. В правой руке – узкий меч, указывающий острием куда-то вперед и вниз. Левая рука поднята к небу, затянутому облаками, сквозь которые пробивается солнечный луч и играет светом на моих волосах.
В моей раскрытой ладони – пылающий огненный шар. А вокруг – вставшие на одно колено и склонившие головы воины: эльфы, люди, гоблины, тролли, лиграссы… даже гномы.
Грегориан притих и ни звуком не давал понять, что же он думает обо всем этом, а я просто смотрела. В конце концов, не каждый день меня рисовал давно умерший и превратившийся в зомби эльф-художник.
