Хотя жестокость претила его натуре, Берк понял, что этой вздорной кошечке нужно остричь коготки, если он не хочет, чтобы однажды она в кровь расцарапала его сердце. Он опрокинул ее на постель и наклонился над ней.
– Прежде чем наступит рассвет, моя киска, ты начнешь ласково мурлыкать в моих объятиях, – сладким голосом пообещал он и припал к ее рту страстным, требовательным поцелуем.
– Майкл… – Она со стоном выдохнула, полностью подчиняясь его власти и отдаваясь его изысканным ласкам.
Хью и Кэтрин, все еще посмеиваясь над своей проделкой и перекидываясь шуточками по поводу того, что сейчас поделывают Фиона и лорд Берк, вернулись домой.
Поднимаясь наверх по лестнице, они уже на середине пути услышали пронзительный плач голодной Шаны.
– Я переоденусь и составлю тебе компанию, пока ты кормишь Шану, – сказал Хью, направляясь в свои апартаменты.
– Полли, ты все еще здесь? – удивилась Кэтрин, открыв дверь в свою комнату.
Полли, дремавшая в кресле у камина, вскочила при звуке голоса госпожи.
– Тебе вовсе не нужно было меня ожидать.
– Такова уж наша нелегкая доля – ожидать свою госпожу, – сказала Полли, подавляя зевок.
– Помоги мне снять платье, – попросила ее Кэтрин, – а потом принеси Шану.
Полли вышла, а Кэтрин надела ночную рубашку и пеньюар. Вынув заколки, она принялась расчесывать свои роскошные волосы.
Хью, одетый в шелковый вечерний халат, появился в дверях, соединяющих комнаты, как раз в тот миг, когда Полли внесла Шану, чей плач не затихал ни на миг.
– Уже поздно, – сказал Хью служанке, наблюдая за тем, как его жена обнажила тугие груди и приложила влажный сосок ко рту дочери.
– Отправляйся к себе и отдыхай.
В теплом полумраке комнаты царила уютная, домашняя атмосфера. Кэтрин, словно языческая богиня, сидела перед ярко горящим камином; ее огненные волосы густой волной ниспадали на плечи, сверкая и переливаясь в свете пламени. Хью не отрывал от нее завороженного взгляда.
Насытившись, Шана закрыла свои небесно-голубые глазки и сладко засопела.
– Похоже, она запьянела, – хихикнула Кэтрин, разрушая колдовские чары, которые владели ее мужем.
– Я отнесу ее в детскую, – предложил Хью.
– И напугаешь бедную Нелли, появившись перед ней в халате? – снова хихикнула Кэтрин, пряча грудь. – Я сама ее отнесу. – Прижимая к себе сладко спящую Шану, она встала и понесла ее в детскую.
Когда Кэтрин вернулась, Хью стоял перед камином. Кэтрин подошла к мужу, любуясь красивыми чертами его лица, великолепной фигурой.
