– Разве Патрик тебе не рассказал?
– Патрик никогда бы не стал обманывать твое доверие. Я вновь спрашиваю тебя: кем был этот Тим?
Кэтрин раздумывала, ища приемлемый ответ. Наконец она просто сказала:
– Тим был конюхом.
– Конюх – не такая уж значительная персона. – Хью понимал, что здесь сокрыто нечто большее. – Почему ты ухаживаешь за его могилой? Пожалуйста, Кейт, не отгораживайся от меня, – настаивал Хью. – Позволь мне разделить с тобой бремя твоих забот и тревог.
Кэтрин вздохнула. Она понимала, что рано или поздно ей придется сказать правду.
И она решила принять свою судьбу, какой бы печальной она ни была.
– Бремя убийства невозможно разделить.
– Убийства?
– Я виновна в гибели Тима. Если бы не я, он был бы сейчас жив.
Хью недоверчиво покачал головой. Он был уверен, что она не способна причинить зло кому бы то ни было. Кроме того, Хью любил Кэтрин, и сейчас ему было все равно, даже если бы она и в самом деле убила какого-то конюха. Гораздо больше его беспокоили ее мучения.
– Расскажи мне все, – сказал он.
– Все, до мелочей.
Не отводя взгляда от могилы юноши, Кэтрин подробно рассказала об их безумном плане побега и его смерти. Закончив повествование, она поникла головой от стыда."
"– Напрасно ты винишь себя, – сказал Хью, поднимая ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Ты будешь теперь презирать меня? – спросила Кэтрин.
– Я тебя люблю, – сказал Хью, сердце которого разрывалось при виде отчаянной надежды, вспыхнувшей в ее глазах. Хью заключил жену в объятия, и Кэтрин прижалась головой к его надежному, сильному плечу.
По мнению Хью, виноват во всем был именно он. Первопричиной всех этих неприятностей стала его неспособность защитить Кэтрин. Он поклялся, что отныне все будет иначе.
В течение нескольких следующих недель Хью ухаживал за Кэтрин, которая, уже второй раз оказавшись замужем и в третий раз вынашивая ребенка, еще никогда не становилась объектом ухаживаний. Он оказывал ей всевозможные знаки внимания, которые так милы женщинам. Но чаще всего они беседовали.
Они делились воспоминаниями детства и надеждами, которые возлагали на собственных детей, обсуждали планы Хью относительно Ирландии.
Хью постоянно говорил о своей любви и подшучивал над увеличивающимися размерами Кэтрин. Он видел, что постепенно ее душевные муки стихают и она становится прежней – веселой и взбалмошной женщиной, в которую когда-то давно без памяти влюбился.
Вечерние визиты Хью стали для них обязательным ритуалом. Порой они говорили ночи напролет.
