С трудом сдерживая нарастающую ярость, Кэтрин повернулась к Макдоннелу и с трудом выдавила из себя улыбку.
Стараясь скрыть свое сочувствие за холодностью, Макдоннел ответил ей насмешливым циничным взглядом.
– Вижу, ты не терял времени даром, – сказал он, обращаясь к Терлоу. – Тебе удалось подчинить себе эту строптивую кошечку.
– Конечно! – усмехнулся Терлоу. – Ведь все, что ей было нужно, – так это настоящий мужчина, который способен поставить ее на место… или лучше сказать – положить.
Эта грубая шутка была встречена громким смехом.
Терпение Кэтрин кончилось. Вся горя от унижения, она резко встала.
– Надеюсь, благородные лорды извинят меня? – сказала она, недвусмысленно выделив слово «благородные».
– Сядьте, – приказал Терлоу, и Кэтрин показалось, что он сейчас прожжет ее своим взглядом. – Сядьте и ешьте. Ведь вы не хотите выставить себя на посмешище.
– Я не желаю сидеть здесь, пока вы обсуждаете меня так, словно меня здесь нет. Или вы полагаете, что у меня нет никаких чувств? – Голос Кэтрин дрожал от гнева и слез.
– Извините нас, грубых воинов, – снисходительным тоном произнес Терлоу. – И ешьте спокойно. Вам нужно набраться сил.
– Прошу вас, сядьте, – поддержал его Макдоннел. – Я не хотел вас оскорбить.
Кэтрин колебалась несколько мгновений, но все же села. Все опять вернулись к еде. Вскоре мужчины вообще забыли о ее присутствии и принялись обсуждать планы. Они говорили о том, как расправятся с англичанами после того, как Терлоу уладит свои дела с Хью О'Нейлом.
При упоминании имени мужа Кэтрин насторожилась, однако Терлоу, заметив это, подал знак своим собеседникам сменить тему."
"Кэтрин совсем не хотелось есть. Она была полностью погружена в свои невеселые мысли и с трудом заставляла себя проглотить кусочек того или другого, да и то делала это лишь тогда, когда Терлоу, неустанно следивший за каждым ее движением, слишком уж настаивал. Так, под неусыпным надзором Терлоу, ей пришлось выпить два бокала вина, и теперь она чувствовала себя немного захмелевшей.
Гости же от большого количества выпитого вина и вовсе развеселились, начали шуметь и отпускать скабрезные шуточки.
Терлоу также был пьян. Он обнял Кэтрин за плечи и притянул к себе, пробормотав на ухо:
– Я считаю минуты до того счастливого мгновения, когда мы останемся одни, моя голубка!
Кэтрин сразу же протрезвела от этих слов и попыталась оттолкнуть его.
– Поцелуй ее! – закричал кто-то.
