Был звонок из АБТУ[37]. Товарищ Павлов просил о встрече.
— Кто? — Я аж поперхнулся.
— Начальник АБТУ комкор Павлов Дмитрий Григорьевич. — Софья с удивлением смотрела на меня.
— Все нормально, Софья Владимировна, — я пришел в себя.
Ну ничего себе. Тот, кого считали виновным в поражениях нашей армии в начале войны, хочет со мной встретиться. Хотя, как я читал про него, в своей сфере, бронетехнике, мужик был настоящим профессионалом.
— Перезвоните товарищу Павлову и скажите, что завтра до обеда я буду на месте. Пусть приезжает.
И нам с вами нужно будет подготовить один документ.
Софья кивнула и вышла к себе в приемную.
— Теперь вам задание, Глеб Сергеевич. Мне нужно сегодня же встретиться с Туполевым Андреем Николаевичем. Он отбывает наказание здесь, в ЦКБ-29, руководит одним из бюро, так что найти его будет нетрудно.
Передо мной сидела ЛЕГЕНДА. Именно так и именно со всеми заглавными буквами. Андрей Николаевич Туполев. Человек, фактически создавший советскую авиаконструкторскую школу и воспитавший таких выдающихся конструкторов, как Владимир Мясищев, Владимир Петляков, Павел Сухой, Александр Архангельский, Михаил Миль, Семен Лавочкин и многие другие.
Вот ей-богу, хотелось встать перед ним, как школьнику перед Учителем, но наличие конвоира, хоть он и вышел сразу же, к этому не располагало.
— Добрый день, Андрей Николаевич. — Я протянул ему руку для приветствия, что его несколько удивило. Не принято вольному здороваться за руку с зэком. Но, тем не менее, на рукопожатие он ответил. — Прошу вас, присаживайтесь.
Разговор у нас с вами предстоит довольно долгий. Да, позвольте представиться. Шершнев Михаил Андреевич, директор «Бюро перспективных разработок при НКВД СССР» и помощник товарища Сталина по техническим вопросам. С некоторого времени я являюсь фактически заказчиком всей выпускаемой в стране техники и, стало быть, вашим заказчиком тоже.
Было видно, что Туполев очень удивлен услышанным.
— Молодой человек, простите, а сколько вам лет?
— Мне 26 лет, но поверьте, товарищ Туполев, это роли не играет, — ответил я с улыбкой.
Знал бы он, сколько мне действительно лет. Фактически мы с ним ровесники.
— Гражданин, — поправил меня Туполев.
— Что? — не сразу понял я.
— Ко мне нужно обращаться не товарищ, а гражданин, — с какой-то легкой снисходительной, но в то же время с заметной грустной улыбкой уточнил он.
— Думаю, что это ненадолго. — Я протянул ему черновик ходатайства об условно-досрочном освобождении и снятии судимости.
— Это никто не утвердит.
