Константин Симонов[74]Ну а после Валера рассказал, как идут дела в Центре боевого применения армейской авиации.
— Представляешь, — Чкалов аж вскочил от переполнявших его эмоций, — приказали организовать переподготовку личного состава целого полка. Ну ладно, думаю, подготовим, тем более что инструкторов сейчас хватает. Выхожу на построение, а там сотня девок стоят в строю и на меня пялятся. Вот ей-богу сбежать хотелось. А Маринка Раскова[75], зараза такая, стоит и лыбится. И ведь не предупредила меня о том, что за курсанты у нас будут.
Так что теперь у нас не Центр боевого применения, а бабий цветник. У меня даже инструкторы перестали на фронт проситься. Даже Семка твой перестал каждый день нудеть и просить отправить его в действующую армию. Зазноба у него теперь появилась среди курсанток. В общем, решили сформировать один штурмовой полк и один транспортный.
А через два дня дверь палаты открылась, и в нее вошла целая делегация во главе со Сталиным. Если честно, я не помню из истории, награждал ли кого Сталин лично, да еще в госпитале.
А я вот удостоился.
После почти 15-минутной речи Сталина на меня буквально посыпался дождь из наград. За уничтожение Гиммлера мне присвоили звание Героя Советского Союза и вручили медаль Золотая Звезда и орден Ленина; за организацию боя при нахождении в окружении численно превосходящих сил противника, за совершенный бронетанковым соединением глубокий рейд в тыл противника, в результате которого противнику нанесен чувствительный удар, обеспечивающий успешное выполнение армейской операции, Михаил Иванович Калинин вручил мне орден Суворова II степени; за добытые сведения о подготовке немцами применения химического оружия и за образцы этого оружия я получил орден Красного Знамени, ну и за Гейдриха мне вручили еще один орден Ленина.
М-да, иконостас получился, я бы сказал, солидный. Самое интересное, что больше поздравляли присутствующую здесь же Татьяну, чем меня.
Я уже много раз замечал, что когда я в сознании, процесс заживления и выздоровления идет очень быстро.
Вот и сейчас уже через месяц я вполне нормально шевелил ногами, не чувствуя ни боли, ни дискомфорта.
После долгих споров с меня все-таки сняли уже осточертевший гипс. Блииин! Первое впечатление было: «Наденьте гипс обратно». Было такое чувство, что я сейчас просто переломлюсь, как тростинка. Однако не переломился и к вечеру чувствовал себя вполне нормально, а с утра начал потихоньку пытаться сесть, что, как ни странно, у меня получилось.
