Ну еще бы, теперь он летал на вертушках столько, сколько хотел, и никто ему и слова не мог сказать. Гениальный пилот, и этим все сказано. Он уже освоил все фигуры, которые возможно выполнить на этих достаточно простых аппаратах. Даже посадку в режиме авторотации, когда двигатель не работает, а винт вращается от потока набегающего воздуха, выполнил. Хорошо хоть с небольшой высоты, и поэтому вертолет пострадал не сильно, а пилот отделался парой синяков. Правда, ему пришлось выслушать в свой адрес от меня отборных матюгов, а некоторые он даже попросил ему записать, чтобы потом выучить.
— Людей, правда, не хватает. Семка там со своими техниками совсем зашивается. Похудел аж весь. И ведь не оторвешь его от работы. Не загоняли бы в общежитие и в столовую в приказном порядке, так он бы в ангаре и ночевал без всякой еды."
"— Как раз людей я вам с Семеном дам. Правда, всего на десять дней, зато использовать их можете хоть круглосуточно. Бери вот этих сизых голубей, — я кивнул на стоящих, — и загружай их по полной.
И спаси вас Бог, — я повысил голос, глядя при этом на Володю Ярославского, — если я приеду туда в любое время дня и ночи и не увижу вас четверых в технических комбинезонах, выполняющих порученную работу. В свободное время, если оно у вас по какому-то недоразумению появится, вас обеспечат соответствующей литературой для изучения. На эти десять дней вы поступаете в распоряжение товарища Безумнова. Валерий Павлович вас отвезет и представит вашему новому начальнику.
Запомните, он вам папа, мама и Совнарком в одном лице. Жить и питаться будете по месту выполнения работ. К исполнению приказа приступить! Забирай, Валер, этих лишенцев и загрузи их работой по полной.
Все четверо синхронно повернулись кругом и чуть ли не строевым шагом покинули кабинет. Чкалов посмотрел на этот цирк, усмехнулся и последовал за ними.
Через неделю я смог выбраться в Стаханово. Картина, представшая передо мной, была достойна кисти художника… или пера поэта… или… В общем, это надо было видеть.
Вся четверка «мушкетеров» в замасленных технических комбинезонах сидела на земле и что-то тщательно записывала в лежащие на коленях тетради, а перед ними, расстегнув свой абсолютно чистый комбез чуть ли не до пояса, так, чтобы видна была сияющая медаль на гимнастерке без знаков различия, с важным видом прохаживался Семен и что-то явно диктовал. Слушатели внимали ему как пророку.
