Ты уверен, что она дома?
– Нет, не уверен, – качнул головой Смолл. – Когда я расставлял своих наблюдателей, она была дома – занималась уборкой, вытряхивала какой-то половичок из окна. Может, легла спать. Может, плохо себя чувствует.
– Если ждет связного, то, конечно, свет она потушила. Так лучше видно все, что делается на улице. Слушай, Юджин, а тебе как показалось, она сознательно на немцев работает или за деньги?
– Не знаю, Борис. – Американец сдвинул шляпу на затылок и стал осматриваться. – Актерский талант – дело врожденное.
Такому не научишь. Но я не первый день в разведке и скажу тебе так: она не агент. Может быть, ее пугали, шантажировали дочерью, обещали много денег. Но она точно не сторонник нацистской Германии. Просто одинокая несчастная женщина с ребенком на руках, которая еле сводит концы с концами. Будь я проклят, если ошибаюсь.
– Хорошо, пошли. Только смотри, чтобы твои ребята нас не приняли за диверсантов и не начали стрелять.
– Стрелять я им вообще запретил, – буркнул Смолл.
Дома стояли на улице плотно, подойти с задней стороны не представлялось возможным – для этого надо было обойти всю улицу. Но и тогда пришлось бы упереться в глухую стену, к которой примыкали мелкие магазинчики местных мастеров и ремесленников. Вход в квартиры был только с этой стороны, и окна выходили только сюда. Коган показал рукой вправо, где стояли два припаркованных на ночь грузовичка, а впереди половину тротуара занимали навес и ограждение уличного кафе.
Лучше было обойти справа эту освещенную часть улицы, прикрываясь машинами.
Напротив дома, где жила Зухра, должен был прятаться старший группы наблюдателей. Американец успел рассказать, что сначала хотел договориться с хозяином магазинчика, чтобы его люди прятались там, но потом решил, что диверсанты, особенно их помощники, тоже могли договориться с местными. Нет, в таких случаях надо придерживаться полной секретности. Чем меньше людей знает об операции, тем лучше.
Американец шел первым, часто сбавляя шаг и прислушиваясь.
Коган шел следом, держа руку под пиджаком на рукояти пистолета. Борис убедился, что его заокеанский коллега – хороший разведчик, опытный в своей профессии. Ему можно доверять. Но четыре глаза и четыре уха всегда лучше, чем два. И Коган старательно «прикрывал тыл», взяв добровольно на себя задний сектор наблюдения.
Пройдя мимо двух грузовиков, надежно прикрывших их со стороны улицы, разведчики остановились.
