Века, века, века…
Раздавшийся хруст мелкого камня под подошвой ботинка заставил обернуться. Сосновский, элегантно сдвинув шляпу на одну бровь, шел между камнями, брезгливо глядя на пыль и сухую траву.
– Ну и местечко, – произнес он, оглядываясь. – Тут даже присесть не на что… А ты чего, Максим, камни гладишь? Общаешься с прошлыми веками? Надеюсь, не совета просишь у духов предков? Не проси, не помогут. Они в наших делах ничего не понимают.
– Наши дела, Миша, только по форме и внешне отличаются от дел прошлых веков, от их дел.
А по содержанию все то же – войны, раздел сфер влияний, борьба за ресурсы, обман ближнего и подкуп дальнего. Странно, стоишь возле этих камней, которые помнят еще Железного Хромца Тамерлана, а внешне они не отличаются от современных камней – тех, которые обветрились здесь за последние лет пятьдесят. Вот тебе лучшая иллюстрация того, что мир меняется лишь внешне, а до высокой духовности нам, увы, еще далеко, пока в мире правят золото, деньги и жажда наживы.
– Так, понятно. Мозоль, что ли, натер или изжога с утра замучила? Ты чего это в философию ударился? – с иронией в голосе уточнил Сосновский.
– Да так, – рассмеялся Шелестов, – просто подумалось. Ладно, хватит с лирикой, давай к прозе жизни вернемся.
– К прозе? – Сосновский, засунув руки в карманы брюк, стал задумчиво покачиваться с носка на каблук и назад. – Знаешь, я тут кое-что прикинул. Уличная преступность в Тегеране невелика. Не принято как-то в мусульманском мире красть, насиловать и обманывать ближнего. Я, конечно, согласен, что моральные уроды есть и у них и законы, призванные карать тех, кто их преступил, существовали всегда и в мусульманском мире.
Но все же по ночам банды грабителей и насильников здесь не бродят. Я к чему это – мне тут неплохо удалось сойтись с двумя французами. Ребята интересные, но очень уж разные. Они между собой дружат лишь потому, что других французов здесь мало, а иные им не очень интересны.
– А ты-то им каким боком интересен? – удивился Шелестов. – Иногда выдаешь себя за француза?
– Нет, я им время от времени скармливаю интересную информацию, вот они на меня и клюют, как на хорошую репортерскую приманку.
Но неважно. Понимаешь, тут один из них за женщиной решил приволочиться и пострадал физически. Получил тяжелым предметом по голове, не начав еще развивать активные действия. И главное, женщина – европейка!
– Конкурент-любовник приревновал? – предположил Шелестов.
– Странность в том, что обычно конкуренты так не самоутверждаются.
