Мы с вами сегодня спасли женщину от смерти. И смерть ей все еще угрожает. Поэтому я прошу вас без церемоний, предисловий и вообще без условий. Хотите ей помочь, а значит, и мне? Помогайте. Если нет, будете ставить условия – тогда я ухожу. Простите, но я работаю не церемониймейстером, а в разведке.
– М-да, – задумчиво произнес иранец. – Наверное, вы правы. Я все еще иногда мыслю, как обычный человек, хотя пора привыкать мыслить, как политик. Вот вам моя рука и благодарность за спасение Дженнифер. Я вас оставлю.
Джафари ушел, и тут же в комнату вошла англичанка.
Сосновский поднялся на ноги, как и положено по этикету. Дженнифер была бледна, но держалась хорошо. «Истинная леди», – подумал Сосновский. Женщина села на край кресла и стиснула руки, собираясь с мыслями. Наконец она заговорила, старательно выговаривая слова:
– Я благодарна вам. Мне сказали, что это вы меня спасли. И еще тот несчастный паренек, которого застрелили у моих ног. Я хотела вам сказать… Мне нужно вам передать нечто важное. Понимаете, я слышала ее разговор.
Она не вернулась в посольство, но последнее, что я слышала… она догадалась, что я слышала…
– Так что же? – улыбнулся Сосновский. – Говорите уже.
– Она знает, что вы ищите ее, что вы узнали об их целях. Я не понимаю, при чем тут немцы, почему она с ними… У мужа спрашивать я боюсь. Нельзя этого делать, он с ума сойдет. Они хотят… я не знаю, как это вам сказать… термины мне понятны, но я не могу…
– Вы своими словами расскажите, – поощрил женщину Михаил. – Как вам проще.
– Они хотят вас выманить куда-то и убить. А потом сделать еще что-то, какой-то «прыжок». И у них мало времени. Она так сказала. Вы какая-то специальная группа, что ли. Как-то так она говорила. Я не совсем понимаю, я пытаюсь просто пересказать, как услышала…
Берия выслушал сначала Сосновского, потом Шелестова. Постояв у окна, он коротко буркнул: «Самоубийство!»
– Это шанс, Лаврентий Павлович, – возразил Шелестов. – Мы все еще не знаем их планов и толком не в курсе, какие силы у них остались.
А лишние пять подготовленных человек многое решают. Сейчас у нас есть возможность отрубить гидре последнюю голову и обескровить агентурную сеть. Джафари готов помочь, он немцев ненавидит больше нашего. Какая-то история у него в молодости случилась, и у него затаилась в крови месть. Надо решаться. И Казбек ручается за него."
"– Тогда одно условие. – Нарком повернулся и посмотрел каждому члену группы в глаза. – Кэтрин Робертс необходимо взять живой.
