Поэтому посылать вперед бойцов НКВД ему не хотелось, это было в его понимании неправильно."
"Еще не поняв, сколько человек в комнате, он кувырком преодолел большую часть пространства до окна и сделал еще один бросок в сторону, уходя с линии огня бойцов НКВД, которые ворвались в комнату следом. И за ту секунду, что он пролетал комнату, Буторин успел понять, что окно распахнуто настежь, а у стены сидит, зажимая окровавленное плечо, мужчина. Еще один, слева от него, с пистолетом, трясся от страха. И как только Буторин наставил на него пистолет, как только перед иранцем выросли два рослых бойца в военной форме, он тут же бросил оружие и упал на пол лицом вниз, растопырив руки.
На улице раздались крики, кто-то громко и отчаянно выматерился, полоснула автоматная очередь, затем еще одна. «Ушли, – понял Буторин. – Иранцев оставили нас встречать, а сами через окно». Вскочив на ноги и подбежав к окну, Виктор заорал во весь голос:
– Не стрелять, только живыми!
«Да что же такое!» – прорычал он мысленно, прикидывая расстояние от окна второго этажа, где находился сам, до козырька какой-то деревянной пристройки внизу.
И опять все решают секунды, и опять надо торопиться, да еще так торопиться, чтобы обогнать время. Потому что взять их надо сейчас. Даже надо было еще вчера. Трудно представить, что может случиться, если упустить хоть одного немецкого агента, не зная его задания, связей, возможностей и планов. А если завтра рванет фугас на улице, по которой будет проезжать товарищ Сталин? Ну пусть не Сталин, пусть Черчилль, Рузвельт, просто кто-то из сотрудников посольства… И Буторин прыгнул.
Ударился ногами о деревянный настил и тут же упал на бок, смягчив падение. Перекатился по крыше к самому краю, оттолкнулся и спрыгнул на землю.
Здесь сидел сержант НКВД, зажимая рану на бедре. Какой-то боец рвал упаковку бинта зубами, чтобы наложить жгут и перевязать товарища. Впереди мелькали шинели бойцов, кто-то кричал. Лейтенант, оставшийся у окна, показал рукой в сторону парка и железной ограды.
– Туда побежали! Сразу двое! Они по карнизу пытались уйти, мы их едва в темноте заметили.
Видать, давно поняли, что мы за ними приехали. Вон там стояли, у стены. Мы только позицию еще занимали, а они были уже снаружи.
Буторин постоял несколько секунд, оценивая ситуацию: «За двумя беглецами сейчас гонятся человек пять бойцов НКВД с автоматами. Они будут гнать немцев к окраине, стараясь отрезать их от центра города. Мы так их и инструктировали. Парк, парк… Из парка четыре выхода.
