И тебе будут очень рады… А где твоя мать? В Америке?
— Она умерла восемь месяцев назад от чахотки. А перед тем наказала мне разыскать отца. Разыскал…
— Ты знаешь, что у тебя есть маленький братик? Федор женился за год до смерти на хорошей женщине, купеческой вдове. У них родился сын, но он не успел его увидеть… Твоему брату сейчас два года, его зовут Александр. Имя выбрал заранее Федор; была бы дочка — назвали бы Александрой.
— Мою мать звали Александра. Видно, отец помнил ее, потому такое имя и назначил!
— Наверное в честь нее, — охотно согласился Лыков.
— У меня есть братишка, — словно пробуя эту новость на слух, медленно проговорил Ратманов-младший. — Ради этого стоило плыть через океан! А отцова вдова действительно добрая женщина?
— Очень. Полина Аркадьевна, еще совсем не старая, отказывается выходить снова замуж, говорит, что лучше человека, чем твой отец, уже не встретит. И растит Сашу. Думаю, вы с ней подружитесь.
— Брат. И — как это по-русски — мачеха?
— Мачеха, но лучше — приемная мать.
— …И приемная мать. Да, так лучше. Целая семья получается. Я так хотел семью, отца… Пусть будет такая семья! Я очень постараюсь и буду их любить; тяжело очень одному. А вырасту, стану зарабатывать, содержать их!
Алексей не успел сказать Буффаленку, что денег у его новой семьи достаточно; в переулке зазвенели подковы. С двух сторон одновременно подъехали пролетки, послышался голос Степана Горсткина и еще чей-то властный баритон. Не иначе, как пожаловал наследник московского трона.
Через три минуты переговоров в отдалении от свиты Мячев махнул своим «утюгам» рукой:
— Пропустить!
Степан стукнул снаружи в дверь:
— Алексей, открой.
Тот впустил его в мастерскую и снова запер дверь на засов.
— Дурья башка! — заревел Горсткин с порога. — Я же сказал тебе сидеть дома и не высовываться! Всю Москву решил перестрелять?
— Извини, так получилось. Увидал вот его в твое окошко, случайно, и побежал следом. Ты взгляни…
Горсткин подошел к Буффаленку, глянул — и обомлел.
Развернул за плечи к окну, ахнул, прижал руки к груди:
— Это ж Федора сын! Откуда он?
— Приехал из Америки искать отца.
— Ты уже сказал?
— Да. И про братика двухгодовалого, и про Полину Аркадьевну.
— Федора сын! — Горсткин обежал вокруг подростка, ошалевший от счастья, потом вдруг обнял его, прижал к груди. Отпустил, снова забегал, затараторил:
— Мы с батькой твоим состояли большими приятелями. И дядя Алексей тоже.
