Потом взяла себя в руки и продолжила уже спокойно, ровным безжизненным тоном:
— Мама тоже была под подозрением, хорошо, что её допросили под действием капсулы правды и после этого отпустили. Но квартиру у нас отобрали, переселили в барак, в какую-то конуру на 6 квадратных метров и все удобства общие. Меня исключили из института, маму выгнали с работы. Самое большее на что мы можем рассчитывать, это должность санитара или уборщицы. И мы с мамой решили уехать в Ленинград. У мамы там родственники живут. У них частный дом в Петергофе.
Мама написала им письмо и нас согласились приютить. Вот мы и собрались.
— Про Иванку ещё знаешь что-нибудь? — спросил я.
— К ней сестра приехала, и увезла её куда-то с собой. Кстати, её заставили развестись с тобой, так что ты теперь снова холостой.
— Как это? — я уже устал удивляться.
— Заявление в ЗАГСе принимают, если развода желает один из супругов. Желание второго супруга в расчёт не принимается. Развод оформляется мгновенно. Печать в паспорте, подпись работника ЗАГСа и всё.
Была семья и нет её.
Постояли, помолчали. Я ошеломлённо переваривал полученную информацию.
— А в доме моём живёт кто, ты не знаешь?
— Никто не живёт. Слышала я, что власти хотели его конфисковать, но что-то у них не получилось. Мы бы раньше с мамой уехали, да вот сначала, пока следствие шло, нас из города не выпускали. Потом пока с родственниками списались, время-то и шло. А ты приехал в отпуск, на побывку? — спросила Стася.
— Направлен в ОБВШ для завершения учёбы, — ответил я.
— Документы предъявим, пожалуйста, — неожиданно раздался за моей спиной мужской голос.
Я повернулся и увидел в двух шагах от себя военный патруль, состоящий из трёх курсантов ОБВШ во главе с пехотным капитаном. А среди курсантов оказались мои знакомые — Павел Коваль и Потап Быкович. Третий был мне неизвестен. Павел смотрел на меня с удивлением, а Быкович с нескрываемым злорадством.
— Капитан Рудый, — приложил руку к фуражке командир патруля. Я козырнул в ответ и представился в свою очередь:
— Лейтенант Берестов.
Моя шинель всё ещё была распахнута, и я демонстративно отвёл в сторону левую полу шинели открывая вид на мою медаль, приколотую над левым нагрудным карманом гимнастёрки, а правой достал документы — книжку командира и командировочное удостоверение вместе с проездными документами. Подавая их капитану взглянул на курсантов. Павел ещё больше раскрыл от удивления глаза, а Быкович зло смотрел на меня, сжимая кулаки.
