* * *Поезд Варшава-Москва доставил меня в столицу Белоруссии поздним утром 30 января. Следующий день был выходным, и я решил появиться в ОБВШ через день, в понедельник 1 февраля, а сегодня и завтра провести дома, в кругу семьи. Однако хотите насмешить бога, расскажите ему о своих планах.
Выходя на перрон нос к носу столкнулся со Стасей Водолажской и её мамой, Александрой Фёдоровной. Увидев меня, они синхронно всплеснули руками от удивления. Я, в свою очередь удивился их удивлению.
Отошли в сторонку поговорить. Тут меня Стася и огорошила. Ни здравствуйте, ни до свидания, а сразу вопросом в лоб:
— Василий, а ты правда дезертир?
От удивления я потерял дар речи.
— Да что ты такое говоришь, Стася? Откуда ты взяла?
— Мне Зося сказала, а ей об этом сообщил её брат, Павел."
"— Это какая-то ошибка, Стася. Никуда я не дезертировал. Из Минска выбыл 1-го декабря и вечером того же дня прибыл в часть, в которую и должен был прибыть, в 257-й стрелковый полк 11-й армии ЛВО.
В этом полку и служил, и воевал. Награждён медалью ""За отвагу"". За номером 84, между прочим. За два месяца дослужился до командира роты.
Я расстегнул шинель и показал медаль, висевшей у меня на гимнастёрке.
— Награждён указом президиума Верховного Совета СССР от 30 декабря 1936 года. Как ты думаешь, дезертиров медалями награждают?
— Извини, Васенька, нас, — вступила в разговор Стасина мама, — мы и не верили в это, надо сказать.
Тоже думали, что тут какая-то ошибка.
— А Иванка твоя пострадала от этой ошибки.
— Что с ней? — встревожился я.
— Узнали, что у неё муж дезертир и исключили её, сначала из комсомола, потом из аспирантуры.
— На основании одних слухов? — изумился я.
— Мы тоже пострадали, — сказала Стася и заплакала вместе с матерью.
— Папу обвинили в связях с заговорщиками и хотели арестовать, а он оказал сопротивление и его убили и уже мёртвого обвинили во всех грехах.
Если их послушать, то папа чуть ли не главным заговорщиком был.
— Кого их? — спросил я.
— Гэбэшников наших, — ответила Стася. — Им выслужиться надо, что они всех заговорщиков арестовали, вот и гребли всех подряд, и виновных, и невиновных. А папа просто сам защищался и нас с мамой защищал. Они ворвались в дом, бабушку убили. Ну, и папа тоже стрелять стал. Двоих или троих подстрелил, пока его самого не убили.
— Стася опять заплакала.
