Михаил отчётливо видел, как быстро увеличивалось количество убитых им вражеских солдат.
Немного помешкав вначале, Михаил тоже начал стрелять. Винтовка у него была не автоматическая и после каждого выстрела ему приходилось передёргивать затвор.
Погранцы оказались в очень выгодной позиции по сравнению с поляками. От того дерева, за которым прятался Василий, тропа шла под гору с небольшим правда уклоном, но им этого хватало, чтобы поляки были у них как на ладони.
В это время, политрук обнаружил, что его подчинённых рядом нет и заорал:
— Наряд, слушай мою команду.
Но договорить не успел, потому что был ранен. Пуля попала ему в правую руку, и он выронил пистолет. Вторая пуля сбила с него фуражку, и он пригнулся. Третья пуля попала ему в ногу и сбила на землю.
— Миша, перетащи комиссара сначала сюда, к нам, а потом поглубже в лес, и перевяжи его там, а я вас прикрою.
После этого он стал стрелять короткими очередями, не давая полякам поднять голову. Когда поляки опомнились, половина из них уже были мертвы или тяжело ранены.
Когда Михаил перетащил политрука к ним под укрытие дерева, Василий сказал:
— Нужно обязательно хотя бы одного, а лучше двух взять живыми.
Тут политрук ""вставил свои две копейки"":
— Товарищ отделённый, я запрещаю вам переходить границу.
Берестов вздохнул и ответил:
— Слушаюсь товарищ политрук.
Потом он положил свою ладонь на лоб комиссару и движением руки закрыл ему глаза Комиссар уснул.
Берестов подмигнул Мише и сказал:
— Не боИсь, он будет спать, а проснётся ничего помнить не будет.
Раны я ему пока обезболил, так что смело перевязывай его и когда оттащишь подальше, подожди меня 15 минут. Этого времени мне должно хватить.
И отделённый исчез. Вот только что был тут и нет его. Миша помотал головой, но его командир от этого не появился. Тогда Миша стал выполнять его приказ — перевязать комиссара и оттащить его в глубь нашей территории на пару десятков метров. А там затаиться и ждать отделённого.
Берестов появился точно через 15 минут и не один, а с двумя пленными.
На безмолвный вопрос Михаила отделённый ответил:
— Двенадцать двухсотых, остальные успели удрать.
— Каких двухсотых?
— Так иногда мёртвых бойцов называют.
— Никогда не слышал.
— Какие твои годы, Миша, ещё услышишь.
— А раненых, тогда, как называют?
— Трёхсотыми.
— А что трёхсотых получается совсем не было?
— Кто его знает, может и не было. А может были только легкораненые, на своих ногах ушли. Вот пленных сейчас допросим и узнаем.
