Пока вы не прошли испытательный срок, у вас будет обычные выходные дни, как у всех. Еще вопросы?
— Тогда у меня завтра должен быть выходной день.
— Выходите завтра, а выходной мы вам предоставим в какой-нибудь рабочий день.
— У меня в августе будет 5 дней, в которые я смогу исполнять свои обязанности только с 15–00. Этот вопрос решён положительно вашим директором.
— Какие именно дни?
— 1, 4, 7, 10 и 13 августа.
— Тогда давайте именно эти дни и сделаем вашими выходными днями, а по официальным выходным дням вы будете работать.
А там, глядишь, у вас испытательный срок как раз закончится. Это все? Или ещё что-то?
— Куда именно я должен подойти к началу рабочего дня?
— Сюда, к стойке регистрации. Если меня не будет, то подождёте меня. В любом случае, вы подчиняетесь только мне и выполняете только мои распоряжения. Все распоряжение и приказы, полученные вами от других лиц, вы сначала передаёте мне, а я буду решать, исполнять их вам или нет. Больше вопросов нет? Тогда до завтра.
— До свидания, Ядвига Марковна, — попрощался я со своей будущей начальницей и пошёл на выход.
* * *Однако до двери мне дойти не дали. У самого выхода дорогу мне перегородил человек в милицейской форме и сказал мне приказным тоном:
— Иди за мной.
Я вздохнул и пошёл. Мы прошли лифты и завернули в небольшой закуток, типа коридора, завершающийся дверью. Милиционер толкнул дверь и зашёл в комнату, в которой был один письменный стол и сбоку от него старый потрёпанный кожаный диван.
Он сел за стол и кивнул мне на стул перед ним. Я сел.
Он взял бумагу, ручку и стал отрывисто задавать вопросы, как на допросе. Впрочем, это и был допрос. Я решил не ерепениться и ответил на все его вопросы.
Затем, милиционер сказал:
— Будешь моим осведомителем и об испытательном сроке можешь не волноваться.
— Нет, — ответил я, — вашим осведомителем мне никак нельзя быть.
Я посмотрел в его глаза, наливающиеся краснотой и злобой, и сказал:
— Я, тайный агент НКВД, работаю под прикрытием, выполняю специальное задание.
Вам это понятно?
Глаза у милиционера раскрылись от удивления. Он закивал головой. Я добавил ему ментальный категорический императив, запрещающий передачу этой информации другим лицам и в любой форме. Не хватало, чтобы он про меня слухи всякие распространял. Вслух добавил:"
"— Если это станет известно, хоть одному человеку, мне вас придётся зачистить. Вы же понимаете, что меня учили делать это тихо и незаметно.
