Ликующие лица со слезами на глазах на улицах городов и сёл."
"А потом на меня обрушились картины послевоенной жизни, и я принял волевое решение придержать их. Слона нужно кушать маленькими порциями, иначе и свихнуться недолго.
Я с трудом смог вернуться в текущую реальность перед самой остановкой поезда. На перроне Московского вокзала было воскресенье, 8 часов утра, 27 января 1935 года. И всё ещё было впереди. Или уже не всё?
Поезд дёрнулся в последний раз и остановился. Пассажиры потянулись на выход. Я попрощался с Лизой, пообещал ей продолжить наше знакомство, как только представится такая возможность, кивнул её отцу и, оставшись в купе в одиночестве, позвонил Одинцовым по своему виртуальному телефону.
— Алло, — послышался сразу настороживший меня потухший голос супруги комкора.
— Татьяна Владимировна, это Василий Берестов звонит, здравствуйте, я с Московского вокзала звоню, только что приехал.
— Здравствуй, Вася. А у нас беда.
Женщина заплакала. Контакт между нами был уже установлен, и я послал ей магему хладнокровия, после чего узнал ошеломляющую новость.
Вчера за час до полуночи убили Кирова. Одинцова вызвали на службу, за ним из части пришла машина, а утром к ним домой позвонил его заместитель и сказал, что Дмитрий Иванович ночью был тяжело ранен случайной, шальной пулей. Его отвезли в военный госпиталь и уже сделали операцию. Они ехали в Смольный в сопровождении красноармейцев, и по дороге их обстреляли.
Татьяна Владимировна снова заплакала, но почти сразу взяла себя в руки и отрывисто продолжила сухим безразличным тоном:
— Всю ночь в городе стреляли.
Идут повальные обыски и проверки документов. У нас сосед служит в НКВД, но дома его не было и всю его семью увезли. Его жена так кричала, так кричала. Город перевели на осадное положение и объявили траур. Василий, если из города ещё выпускают, бери билет на Москву и уезжай как можно быстрее. Оставаться тебе здесь крайне безрассудно.
— Я всё понял, Татьяна Владимировна, обязательно последую вашему совету. Скажите, как там Маша?
— С ней всё нормально.
— Вам точно не нужна помощь? Я бы мог …
— Уезжай, Вася, мы справимся, — перебила меня Татьяна Владимировна, — доберёшься до Москвы, позвони нам, мы с Машей будем ждать. До свидания, Василий.
— До свидания, Татьяна Владимировна.
В купе заглянула проводница:
— Гражданин, выходим, не задерживаемся.
Я послал ей ментальное внушение, что в купе никого нет, и она закрыла дверь. Настроившись на свою метку на Одинцове, открыл портальное окно.
