Так вот, он неторопливо обошёл вокруг стола, запоминая лица парней. Я потом беседовал с каждым из них, так они признавались, что когда встречались с ним взглядом, то кусок в горле у них колом вставал, и возникало желание удрать. Они понимали, что будут наказаны. Ещё не знали, как он их накажет, но понимание этого уже было. Так вот, обойдя стол и каждому, заглянув в глаза, он громко и вежливо попросил освободить стол, поскольку он первый его занял. Ни за что не догадаешься, что произошло дальше.
— Рассказывай, не томи.
— Парни, побросав всё, выскочили из-за стола и убежали, все как один, держась за животы.
— Это он на них страху такого навёл, что они сдриснули, что ли? — спросил Мирон Афанасьевич.
— Факт остаётся фактом, все они побежали в туалет, а после обеда в школе их не видели.
— Значит, обосрались, — сделал вывод Мирон Афанасьевич.
Терехов промолчал, не став комментировать очевидное.
— Здесь можно сделать ещё один вывод, — сказал Шубин. — Наш Берестов умеет контролировать свои эмоции и держать себя в руках.
— А ты можешь быть уверенным на сто процентов, что он ВСЕГДА сможет держать себя в руках? Ведь он мог легко побить мальчишек. А если бы он не сдержался? Тебе не кажется, Мирон, что этот твой Берестов — волк в овечьей шкуре?
— Знаешь, что я тебе скажу, Костя. Мы с тобой оба воевали и в Германскую и в Гражданскую войны. Прошли, что называется, огонь, воду и медные трубы. И мы с тобой не одни такие работаем в системе просвещения, в постоянном контакте с ребятами. У многих из нас кровь на руках.
Особенно у разведчиков, они те ещё душегубы. И что-то я не слышал, чтобы кто-то из таких учителей хотя бы одного ребёнка обидел. И ведь многим из нас в те далёкие времена было по 17–18 лет. Так что, запретить им всем работать учителями? А ведь многие из них и сейчас справились бы с бандитами не хуже Василия Берестова.
Мирон замолчал, докуривая папиросу. Потушив её в пепельнице, спросил:
— У тебя, Костя, есть конкретные предложения?
— Ты, Мирон, не забывай, что его молнией шарахнуло и неизвестно, как это повлияло на его психику.
Ты рассказывал мне, что он просил у тебя разрешение на сдачу экстерном за весь курс средней школы. Я предлагаю тебе дать ему своё разрешение. Пусть готовится и после зимних каникул начинает сдавать экзамены. Месяца ему должно хватить, по два предмета в неделю.
— Хочешь поскорее избавиться от него?
— И это тоже. Я знаю, что ему скучно в школе. Предметы он знает лучше учителей. Вот он сидит на моем уроке.
