Я была так сосредоточена на том, что случилось с Отреченными, что чуть не забыла о произошедшем с Бесстрашными. Сотни Бесстрашных, очнувшись, обнаружили на себе черную метку убийц, а ведь они этого не выбирали. Решила не спорить. Если ей хочется верить в заговор правительства, не думаю, что смогу ее переубедить. Чтобы понять, необходимо испытать на себе.
— Я принесла одежду, — говорит Марлен, подходя к нашей койке. У нее в руках стопка черной одежды ее размера, которую она с гордостью предлагает мне. — Я даже заставила твою сестру дать мне платья, Линн.
Она принесла три.
— У тебя есть сестра? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает Линн. — Ей восемнадцать. Она была в том же инициированном классе, что и Четвертый.
— Как ее зовут?
— Шона, — отвечает она. Затем смотрит на Марлен. — Я говорила, что никому не нужны платья, но ты, как обычно, совсем меня не слушаешь.
Я помню Шону. Она была одной из тех, кто ловил меня при спуске по кабелю.
— Думаю, в платье легче бороться, — говорит Марлен, вскидывая подбородок.
— Это дает больше свободы ногам. И пока ты вышибаешь из кого-то дерьмо, твое нижнее белье едва ли кого-то действительно беспокоит.
Линн продолжает молчать, словно соглашаясь с ней, но не находя сил в этом признаться.
— Что там о нижнем белье? — любопытствует Юрай, обходя койку. Марлен бьет его по руке, — Некоторые собираются сегодня в здание Хэнкок, — сообщает Юрай. — Вы тоже должны пойти. Мы уходим в десять.
— Кабель? — спрашивает Линн.
— Нет. Наблюдение.
Мы узнали о сторожевой башне Эрудитов, огни горят всю ночь, сможем позаглядывать в окна. Посмотрим, что они делают.
— Я пойду, — вызываюсь я.
— Я тоже, — поддерживает Линн.
— Что? Ох, я тоже с вами, — говорит Марлен, улыбаясь Юраю. — Собираюсь раздобыть еды. Хочешь пойти?
— Конечно, — отзывается он.
Марлен машет на прощание, и они уходят. Раньше она подпрыгивала при ходьбе, теперь ее шаги более гладкие… возможно, более элегантные, но теперь в девушке не хватает той детской радости, что я привыкла в ней видеть.
Интересно, что она сделала, когда была под воздействием моделирования?
Линн кривится.
— Что с тобой? — спрашиваю я.
— Ничего, — огрызается она и мотает головой. — В последнее время они только и делают, что болтаются вдвоем.
— Это всего лишь значит, что он нуждается в друзьях, — замечаю я. — И в Зике в том числе.
— Да. Это был настоящий кошмар. Сейчас он рядом, а на следующий день его уже нет… — она вздыхает.
